Тяжело дыша, верит нашарил ускакавший нож. Но было уже поздно. Камень судьбы выбрался из расставленной сети. Теперь смерть хранителя привела бы лишь к потере амулета. И Берсеня, как оказалось, он убил напрасно.
Как странно, разве мы не проходили здесь прежде? Может и проходили, хотя какое это теперь имеет значение. Право же, никакого. Ветер гудит, но это там, наверху, среди крон. Здесь же и не шелохнется. Тихо, как будто замерло все. А посмотришь вверх, и голова начинает кружиться и земля уходит из-под ног. Там, на самом верху, они шатаются из стороны в сторону как тонкие стебли в поле и увлекают в это свое движение массивные столбы что уже ближе к земле, и вот они раскачиваются и скрипят, и кажется, что все сильнее и еще чуть-чуть и вся эта махина не выдержит, обломиться и рухнет вниз, увлекая за собой соседей, и здесь внизу эти невесомые былинки окажутся гигантскими исполинами, поверженными и сброшенными безжалостно в земной миниатюрный мир.
Как в здании столичного театра. Хотя нет, его тяжелейшие люстры и аляповато изрытый завитушками потолок, мертво застывший высоко-высоко над головами, это не живое небо, а скрупулезно отполированные поразительные колонны — не долгожители каменных лесов.
Способен ли человек повторить хоть что-то из того, что природа взрастила играючи, или его произведения всегда будут лишь тенью ощущений художника? Каким топором он сможет, наконец, прорубить окно из мира искусственного искусства в живой и живущий мир?
— "Брр", — подумала Сэлли, — "так и сбрендить можно". Пора уже было выбираться из леса, из этих глупых затягивающих размышлений. Усилием воли она покинула замкнутый круг и вышла к широкой полноводной реке. Вдалеке виднелся остров с громадой замка на нем. — Замечательно, мне что, придется плыть?
Вновь появившийся проводник молча указал на нечто, пересекающее реку в их направлении. При ближайшем рассмотрении нечто оказалось кентавром на лодке с длинным веслом и длинной черной бородой, с энтузиазмом гребущим к ним. Пока эта конструкция подплывала, Сэлли пыталась все-таки вспомнить, как выглядели те грибы, из которых Марко сварганила давешний супчик.
— Дай ему медную монетку, он перевезет тебя на тот берег. — Сказал проводник сухо и исчез.
Плюхнув сумку на землю, Сэлли попыталась вытряхнуть из нее хоть что-нибудь похожее на деньги. На свет выуживались всевозможное предметы, а вот простой монетки похоже не было.
— Что это за река вообще такая? — Дирк и Марко оказались неожиданно единодушны.
— О, смотрите-ка, — Сокур постучал по жестяному ящичку. — Сбор пожертвований, может это оно?
Ящичек быстро нафаршировали монетами, и выжидательно уставились на Лауреанну. Та долго смотрела вдаль и, наконец, отрицательно помотала головой. Потом будто бы затаила дыхание и удивленно кивнула.
— Он повезет ее бесплатно, Госпожу Тьмы он повезет бесплатно.
— Ах да, госпожу! — вспомнил Сокур.
— Какую, к собачьим демонам, госпожу тьмы? — проворчал Дирк.
— Как-то Сэлли спутали с Госпожой Тьмы, — пояснил волшебник.
— Даже так, да? Зря только ящик монетами кормили, — усмехнулся Велес.
— В принципе, их можно обратно достать, — Сокур указал на щель у дна.
— Ну и кто их оттуда выковыривать будет? — поинтересовался Дирк с ухмылкой, выразительно сложив руки на груди.
Темно. Тяжелое пасмурное небо над головой. Черные дома со скрытыми темнотой очертаниями. Толи есть, толи кажутся. Сэлли долго пробиралась меж теней, углубляясь все дальше в духоту. Пространство будто сдавливалось. Словно она шла по быстро сужающемуся тоннелю. С каждым шагом желание вернуться росло. Но возвращаться было бы глупо.
Теперь все стало походить на сон — муторный, вязкий, изматывающий кошмар. Она натолкнулась на какое-то отвратительное существо, заполняющее собой все пространство впереди. С ним они и завели какую-то идиотскую беседу, причем, время от времени ей казалось, что как раз она то в ней и не участвует.
— Подумай, вспомни: что спасало тебя каждый раз, что помогало осуществлять желаемое, откуда все это время ты черпала силу? Кто приходил тебе на помощь? Разве завывания храмовников, разве их лживые речи и напутствия, проповедуемое ими смирение и благочестие реально когда-либо явило свою силу? Что ты успела уже потерять, когда каждый раз отрекалась от меня, отрекалась от себя, своей природы? Я создал тебя! Я дал тебе силу! Думаешь, тот канат, что удерживал тебя все это время над пропастью, подарочек Великого Лейга? Чушь! Он не вмешивается в дела смертных, напрасно верующие зовут его на тысячи голосов! Ты можешь понять это, и в душе всегда понимала. Что мешает тебе принять очевидное? Конечно, большую часть своей жизни, ты провела в атмосфере лжи и маразматического бреда, я хотел, чтобы ты увидела всю эту кухню своими глазами, ведь ты не веришь на слово… Но я знал, что ты выдержишь, не поддашься! Свою жизнь надо держать своими руками! А не подчинять ее чужой воли или амбициям, а, тем более, чужой уютной религии, храму, воздвигнутому на болоте самообмана и трусливой вере в высшую силу, которая и защитит и решит за тебя!