Тем временем Дирк достал таки Сокура. Волшебнику на миг показалось, что тот разрубил его на двое. Сокур упал на спину на самом краю обрывистого берега. Подошедший наемник, с силой пнув его ногой в бок, свалил поверженного врага в воду. Тут же кинувшихся на него вампиров он отправил следом. Заметив редкого водяного хищника, атаковавшего Сэлли, Сокур, попутно окрашивая воду вокруг себя в красноватый цвет, начал "разводить" окутывавшее Сэлли существо, как свою кровь в воде. Оно дернулось, и начало расползаться.
Развернувшись, Дирк направился было в гущу продолжавшегося побоища, но…
Громыхнуло и перед изумленными вампирами исчезли фигуры воинственных наемников. Стоящий около ивы Ялифер, устало облокотился об гостеприимное дерево.
Если бы Дирк в этой ситуации мог бы поверить своим ощущениям, то он сказал бы, что мир свернулся в трубочку, и что через оставленную кем-то открытой дверцу он попал в место, отстоящее от того, где он сейчас хотел бы находиться, на соответствующее расстояние.
Быстро оглядев местность по эту сторону двери и мимоходом пересчитав соратников, как оказалось, шагнувших вместе с ним, Дирк проверил на наличие руки-ноги, провел рукой по бритой голове и только после этого позволил себе дать оценку случившемуся.
Закончив поминать добрым словом волшебников, благодаря которым верная добыча оказалась в недосягаемости, он отдал приказ Писарю немедленно определить место их нахождения.
Переживать еще больше Малинка уже не могла, поэтому ей просто пришлось успокоиться. Общими усилиями раненого волшебника подняли из реки и положили на траву, заставив клятвенно всех заверить, что умирать он не собирается. После чего ему таки дали потерять сознание. Прятавшаяся до этого за плетнем из пооблетевшего боярышника Лада принялась за Сокура с большим энтузиазмом, так что за него можно было почти не беспокоиться.
За непродолжительное время наемники успели уложить больше дюжины вампиров, не считая раненых. Оставшиеся в живых, собрались вокруг Бешенного и рядили, что делать с трупами. Лидировали два предложения: засолить на зиму как мясо и похоронить по обычаю. Как следует обмозговав этот вопрос, вождь решил, что горожанам все-таки не к лицу, наверное, есть своих, и, быстро восстановив порядок, погнал всех работать.
Вытащив Малинку на нужный берег только ниже по течению, Сэлли пошла искать людей, столкнувших ее в воду. Двое лежали под деревьями, чуть ли не разодранные в клочья. Ужас, застывший в их глазах, сам по себе приводил в смятение, но ее почему-то это не тронуло. Упырь лежал рядом и сейчас, умирающий и беспомощный, он не казался таким уж громадным устрашающим монстром. Эти мертвые люди не носили с собой ничего такого, что могло выдать их принадлежность к какой-нибудь организации, ничем не примечательная внешность, они могли быть кем угодно. Пытаясь найти объяснение тому, что могло стать причиной нападения, почему вдруг наемники, которым платит инквизиция, объединились с магами и куда вся эта орда исчезла, Сэлли вдруг вспомнила, что смерть Упыря не вызвала в ней абсолютно никаких эмоций. Эта новость просто ошарашила ее.
Забыв про все несущественное, девушка бросилась на колени перед псом. Он был совершенно неподвижен и, казалась, уже не дышал. Осторожно приподняв его косматую голову, Сэлли почувствовала лишь свое полное безразличие, а, как она знала, безразличный ничем не может помочь; разум здесь был, увы, уже совершенно бессилен.
Благодаря заботе Лады, через несколько дней Сокур был уже на ногах и время от времени начал исчезать куда-то. Ялифер нашел Герина, и почти пора уже было уезжать. Ведь прошел семидневный срок, и Бешенный уже готовился ждать исполнения своей мечты.
Все эти дни Сэлли не отходила от Упыря, она все просила Лейга вернуть его ей, сорок раз она просила прощения. Драконята все это время ходили вокруг и беззвучно плакали, они ничего не понимали, и им не хватало внимания.
Все вокруг, кто мог переживать, делали это. Им казалось, что Сэлли не хочет терять своего пса, что считает его своим другом, что страдает из-за этого и что не хочет его отпускать. Они не понимали, что ей все равно. Девушка не спала и ничего не ела. Ни Сокур, ни Лада ничего не могли сделать. Ялифер все повторял, что глупо так убиваться по какой-то псине. Герин молчал и только горестно переживал про себя, молчаливое сочувствие — это все, что он мог в последнее время себе позволить. Но, наверное, это и нужно было Сэлли — понимающая тишина.