Приняв приглашение не колеблясь, она пошла вперед, освещая путь фонарем. В глубине леса тишина уже была не мертвая. Какие-то лесные шорохи присутствовали. Наконец в темноте показался огонек, под аккомпанемент собачьего лая Сэлли подошла к дому.
Домик был маленький и аккуратный. И всем своим видом — симпатичный. В волшебном "живом" лесу, намеревающемся сжить людской городишко с этого берега — удивительно. На случай хитрой ловушки Сэлли провела ладонью над деревянным заборчиком, над калиткой. От них веяло "теплом", как будто каждый день калитку открывали чьи-то добрые руки. Такие уж ассоциации пришли к ней.
Дорожка как заколдованная вела к дому. Никто не заблудился бы в лесу. А может, не увидел бы чего-то, чего видеть не стоило. Сэлли вспомнила про рассказы о лесных колдунах. Ну что ж, она вошла во двор. К ней тут же бросился взъерошенный дворовый пес с веселыми глазами. Он лаял и прыгал вокруг, виляя хвостом, пока она стояла там.
Но скоро дверь домика отворилась и на крыльцо вышла женщина с опять таки добрым круглым лицом. Она протянула к Сэлли свои пухлые ручки и с улыбкой пригласила войти. В комнате оказалось тепло и уютно, там пили чай. За столом сидел старик и еще одна женщина, которая была моложе и чем-то похожа на первую. Они тоже приветливо встретили ее. Все в этой семье были очень приятны, а чай необыкновенно вкусным. Но Сэлли все ловила себя на мысли, что не может понять, не спит ли она, оставалось только дальше смотреть "сон".
— Вижу, не местная ты. — Бабушка разглядывала ее с нескрываемым любопытством.
— Говорят, где-то здесь жили люди, да их дом сгорел лет десять назад, — почему-то брякнула девушка, силясь вспомнить, кто это такое ей говорил. Нет, она точно спит, только во сне вспоминается то, что никогда не знал. Неужели она действительно умудрилась прикорнуть под какой-нибудь елкой?
— Нет. Не поверишь, всю жизнь здесь живу. Кроме нас здесь никто не селится, да и ходят редко. Не спокойно жить в лесу, да нам в самый раз.
— Мне про нечисть всякую рассказывали.
— Да, есть. Но они безопасные, если их не трогать.
— А что их может потревожить?
— А тревожит их, когда им пищу предлагают: предательство, несправедливость, неправедный суд, трусость и слабость манит их как магнит. Правда воют они в последнее время шибко.
— И так всю жизнь тут…
— Места здесь благодатные, вода живая. А вот выйти если поутру, травы будто светятся изнутри, деревья ветви свои к тебе протягивают, будто обнять хотят. Вся природа готова поделиться своим теплом и издревле помогала нам недуги разные лечить, души утешать, ссоры из домов изгонять.
— Местные к вам за помощью ходят.
— Никому не откажем, разве нехорошее что попросят, того мы подать не можем.
Неслышно подошел котенок, серенький, сел, слушает. Старушка углубилась в воспоминания.
Во дворе снова залаял пес.
— Кажется, еще гости, — сказала бабушка и, встав, вышла в сени. Пес взвизгнул и замолчал, и что-то зловещее мгновенное разнеслось и повисло в воздухе. Снаружи явно происходило нечто чудовищное. Кто-то что-то неразборчиво крикнул, что-то стукнула о стену, потом еще раз и еще. Наконец, колдунья вернулась, но ее лицо было белым как полотно. Из-за ее спины в комнату повалил дым.
— Все, не верила, что это все-таки произойдет, — тихо сказала она. Ее дочь выбежала в смежную комнату и вернулась с маленьким ребенком на руках. Они все уже знали, что что-либо предпринимать уже бесполезно. Люди, окружившие дом, сохраняли тишину, но эта тишина была полна злобы. Для Сэлли все утонуло в дыму.
Она очнулась уже на земле. Что-то мягкое и приятно теплое коснулось лица. Когда Сэлли открыла глаза и удивленно воззрилась на него, серый котенок беззвучно мяукнул и убежал. Все еще было темно, и вместо охваченного огнем дома, обнаружился лишь небольшой костерок. От дома и двора не осталось и памяти. На стволе поваленного дерева у огня сидела вся семья погорельцев.
— Мне так жаль, — сказала старушка. — Я всю жизнь думала, что помогаю людям, они ведь возвращались ко мне с благодарностью, а, оказывается, не за что благодарить — их раны были гораздо глубже, чем мне казалось. А теперь поздно, им уже нельзя помочь. Так жаль.
Они исчезли, как будто их и не было.
Сэлли неспешно возвращалась домой, ей неприлично сильно хотелось спать и столь же сильно не хотелось думать. Но когда она почти уже добралась до цели, сонливость сползла под ноги и смешалась с грязным снегом, так что ей не захотелось ее поднимать. В этот момент на улице поднялась суета, создаваемая всего двумя людьми, а если точнее двумя сестрами.