Первый, наоравшись, опять кинулся в драку, но чья-то сильная рука схватила Сэлли за шиворот и вытащила наружу, оставив зверей наедине. Так что когти лишь с силой прошлись по ее плечу. Девушка почувствовала сильную жгучую боль, верх и низ смешались, и она, кажется, даже на мгновение потеряла сознание. В общем шуме рычания и визга она услышала, как Марко настойчиво звала ее. Сначала подруга практически поволокла ее за собой, но почти сразу Сэлли пришла в себя и они понеслись прочь. Мэг в страхе умудрилась сохранить фонарь, так что они почти видели куда бегут.
Чуть оклемавшись, Сэлли поняла, что погоня продолжается. Эти мгновения петляния по улицам показались вечностью, прежде чем они упали в изнеможении перед большими тяжелыми дверями. На неуверенном тусклом свету поблескивал символ веры, и Сэлли поняла, что это храм, но против обыкновения двери оказались закрыты.
Марко послала преследователям увесистый булыжник, они огрызнулись и притаились за углом. Мэг из последних сил колотила в дверь, девочка у нее на руках уже просто тихо попискивала. Сэлли почувствовала страх, это храмовник с той стороны подошел к двери.
— Скорей откройте, нам нужна помощь! — срывающимся голосом крикнула она.
Через пару секунд храмовник таки открыл дверь, и они буквально упали внутрь. В просвете двери появились три оскаленные морды и две изуродованные ни на что не похожие рожи. Храмовник успел закрыть двери у них перед носом. Упал засов, дверь заходила ходуном.
Когда минут через десять все стихло, они посмели пошевелиться.
— Вы не возражаете, если мы побудем здесь до утра? — поинтересовалась Сэлли.
По выражению лица храмовника стало понятно, что сама мысль об открытии двери до восхода солнца ему противна.
Утром, доволочась до занимаемого ими дома, Сэлли долго рассматривала себя в зеркале, скособочившись на стуле. Истерзанная плоть болела почти невыносимо, и после насыщенной ночной прогулки на нее навалилась какая-то дикая слабость, упорно старавшаяся стащить ее со стула на пол. Упрямо борясь за свою гордость, девушка пыталась сделать вид, что все в порядке, этому немного помогало состояние глубокого удивления. В зеркале она не узнавала себя. От знакомого образа остались только широко распахнутые зеленые глаза. Растрепанная голова, в клочья разодранная куртка, исцарапанное до неузнаваемости лицо — все это в пятнах запекшейся крови и грязи не давало Сэлли понять, как храмовник сподобился отличить их самих от вампиров.
Марко и Мэг выглядели бы лучше, если бы вернули своей коже нормальный цвет, а выражению лиц жизнерадостность и оптимизм. Увы, промучавшись и напереживавшись, они сами выглядели как слегка потрепанные, но вполне живые мертвецы. Свое вполне благополучное психологическое состояние Сэлли могла бы объяснить неудачно наложенным заклятьем, напрочь отбивающим эмоции, если бы сносное и деятельное настроение после "приключения" не было бы ее обычной реакцией на стресс. Так что она даже было решила, что выздоравливает.
Вырванную из лап непонятных субъектов девочку естественно оставили в храме на попечении всех оставшихся вменяемыми жителями города, а именно собственно храмовника, по счастливой случайности лекаря и как обычно двух сердобольных женщин. За мачехой, выгнавшей девочку из дома сразу после таинственной смерти отца, не посылали.
Медленно за правым плечом Сэлли в зеркале поднялась коричнево-зеленая симпатичная голова. Она секунду рассматривала отражение и потом произнесла: "Ой, йо-йей!" и тихонько исчезла.
— Ты права, Страх, картина печальная, — согласилась с ней девушка.
Скрипнув дверью, в комнату вошла почти вся компания (только Владомир перед этим ушел добывать информацию путем масштабного опроса населения). Ялифер тащил дымящийся напиток — снадобье, рецепт которого, как водится, наследовался в его семье с покрытых пудовым слоем пыли времен.
— Вижу, средство от всех болезней готово, — Сэлли с отвращением понюхала предлагаемое ей лекарство.
— Мне оно всегда помогало, любую заразу перешибет. — Ялифер с некоторым ужасом рассматривал ее лицо. — А то еще станешь как они, упыри.
Страх, вытянув шею в их направлении, втянула ноздрями воздух. Запах варева ей тоже не понравился.
— Уби-ай-сиа, — поморщившись, вынесла она свой вердикт.