— Только не Бык! — пояснил Бывалый. Сегодня была его очередь охранять жену своего князя.
— Ах, это ваше любимое место отдыха? Ладно, так и быть не буду его пока громить. — Легко смилостивилась Сэлли. У нее уже возник менее разрушительный план. Рядом с харчевней, на пустом бочонке, свесив ножки, сидели две феи. Она помахала им рукой и, вынув ножик, отрезала прядь своих рыжих волос. Это сразу привлекло их внимание. — Летите по воздуху да пойте песни, помогите мне, сделайте милость, да примите мой подарочек. — Проговорила девушка тихонько.
Кувыркаясь от восторга, феи подлетели к ней. Прядь взмыла в воздух, разбившись на отдельные волоски. Они вплели в них солнечный свет, и получилась лодочка. Потом феи связали два солнечных луча и получились качели. Пока они таким образом играли, воздух вокруг искрился. Собралось поглазеть несколько прохожих. Два инквизитора застыли в нерешительности.
— Проходите, проходите, — махнула им Сэлли и те, переглянувшись, ушли. Когда феи скрылись, девушка опять углубилась в толпу базара.
Камеж влил в себя остатки из кружки и, довольный, растянулся на стуле. Он уже довольно долго догонялся и что тут такого собственно? На службу завтра не идти. Он глянул в окно, оттуда на него уставился вечер.
— Милок, позволь погадать бабушке, — скрипнуло над ухом. Замаскировавшись под старушку в грязных лохмотьях, Сэлли вошла во вкус, и страшная полубезумная старушенция с режущим слух голосом вышла у нее на славу.
— Пошли отсюда, карги старые, — бабок в его глазах почему-то было две.
— Ой, страшное проклятие на тебе лежит, сынок, и пока невинно убиенного не похоронишь, сам счастлив не будешь! — Напророчила старая ведьма с подвыванием.
Вряд ли он что-то понимал сейчас. Неважно, потом поймет. Сэлли постаралась, чтобы в его мозгу всплыли образы пострашней, ну там смерть с косой, мор, пожары, наводнения… и главное — мертвый котенок!
Сэлли вскочила чуть свет. Быстренько одевшись, умывшись и расчесав копну рыжины на голове, она выскочила в коридор, споткнулась и с соответствующим ситуации визгом растянулась на полу.
— Какого лешего тебе здесь надо?! — Сэлли сидела на полу, потирая ушибленную коленку ушибленной рукой. Один из людей Дирка, только что проснувшись, меланхолично потирал ушибленный бок.
— Бывалый велел, чтобы госпожа без него в город не смылась. — Быстро пояснил парень.
— А, ну да, я же обещала взять его с собой.
— Не с собой, а идти с охраной, как пристало любой госпоже. Особенно, такой как вы.
— Какой такой?! — взъерепенилась Сэлли.
— Я пойду Бывалого разбужу.
Сэлли сияла почище диска недавно вставшего солнца. Камеж, которому с утра так и не удалось похмелиться, прытко перерывал кучу мусора в поисках невинно убиенного, подбадриваемый товарищами, у которых с выпивкой проблем сегодня не было. Бывалый наворачивал завтрак, поглядывая, как служанка оттирает пол и стол от пролитой Камежем мимо рта браги. Феи тащили, каждая по одной, перчатки Камежа насаживать на флюгер. Короче, утро выдалось хоть куда.
Когда Камеж вполз наконец в харчевню, служанка сразу же поставила перед ним почти полную кружку. Дрожащими руками тот поднес ее ко рту. Его товарищи застыли вокруг, загородив его от Сэлли. Но по мощному удару лба об стол она догадалась, что "проклятье" продолжало действовать, так что девушка быстренько-быстренько выскочила из харчевни.
Припрятанной с вечера старушечьей одежонки на месте не оказалось, пришлось идти как есть. Встав на пути у мечущегося в поисках Камежа, она, руки в боки, грозно спросила:
— Зачем ты ищешь мою бабушку?!
Выслушав пространный ответ, она невозмутимо объяснила, что бабушки в городе нет, что она ушла поклониться святым мощам Ясона Заречного, а пока она снимет проклятие с него сама, хоть и временно, но ты, де, сам знаешь, чего не делать, чтобы оно не вернулось. После чего Камеж снова напился до поросячьего визга, так что день его закончился там же, где и начался.
Сэлли сидела на бортике неработающего еще фонтана, наслаждаясь утренним солнышком. Драконята сидели по бокам от нее. Поднеся свои аристократические головы на длинных змееобразных шеях к самому дну, они увлеченно наблюдали тонкую корочку льда. На том берегу Задиры только начали суетиться горожане, хотя отсюда, из сада, их было едва видно. Упырь не спеша вышел из дома и, вдохнув полной грудью воздух напоенный ароматами кухни, рысцой выбежал в сад, чтобы всласть поваляться на солнышке и размяться перед полагающемся ему царским завтраком.