Он стоял у окна и мрачно наблюдал за угасанием дня, а в груди разрасталось странное и пугающее чувство. Непонятно откуда взявшийся страх холодил ладони, словно Дорин попал в ловушку, из которой нет выхода.
Из углов выползал вечерний сумрак, заполнял комнату, словно болотный туман. Удлинялись тени, ползли по стенам, изгибаясь в углах.
Дорин оглянулся и вздрогнул. На один жуткий миг ему показалось, что над ним нависло чудовище, закрывая свет огромными крыльями.
Но это было лишь его воображение. В комнате никого не было, кроме него. Солнце село, и Логан принес свечи. Он поставил их на стол, подождал, но господин молчал. Зная по опыту, что в такие моменты с ним лучше не заговаривать, мальчик тихо ушел.
Дорин вышел из комнаты и оглянулся на соседнюю дверь. По его распоряжению, стражи не было, коридор встретил его тишиной и мраком.
«Интересно, Волчонок догадывается, что нынче ночью все кончится?» – с легким любопытством подумал князь. Снял горящий факел и перехватил поудобнее, на пол с громкими шлепками упали несколько капель смолы, зло зашипел огонь и отозвался искрами. Дорин вдохнул знакомый запах и с улыбкой пошел по привычному пути к своей Силли.
Вампирша встретила его звоном цепи, ножка покачивалась вверх-вниз, вверх-вниз. И Дорин завороженно следил за ней, но встряхнулся, как пес, и вынул кинжал.
– Значит, ты решился? – рассмеялась Силли.
– Если ты хочешь.
Силли наблюдала за ним с улыбкой собственника. Взгляд скользил по безвольно опущенным плечам, покорно склоненной голове. Этот человек отчаянно любил, но стал рабом своей любви. Ее рабом.
– Иди ко мне, – поманила вампирша. Губы изогнулись в жестокой ухмылке, когда князь упал перед ней на колени и протянул порезанную руку. Он предлагал кровь с восторгом в глазах.
Вампирша впилась в руку человека и стала с наслаждением пить кровь. Она услышала стон, но не обратила внимания. И даже когда Дорин попытался вырвать руку, вампирша крепче сжала пальцы, не желая выпускать добычу. Ей было плевать на слова человека. Голод отступал с каждым глотком, наполняя ее силой. Горячая человеческая кровь бурлила в теле упыря, наполняя жизнью и дикой радостью.
Когда Силли осушила человека до последней капли, она отпустила руку князя, и с удивлением посмотрела на безвольно рухнувшее тело.
– Дорин?
Она прикоснулась к мертвому телу и покачнулась от страшной боли. С выпачканных кровью губ сорвался стон.
– Дорин…
Заклятие не сработало, и она только что выпила кровь самого князя. Что же это? Горло сдавила судорога, а тело скрутила боль куда страшнее голода.
– Дорин…
Она подняла тело князя с величайшей нежностью и прижала к себе, но боль не отступала. Вампирша не понимала, почему так отчаянно больно, это было откуда-то из прошлой жизни, что-то давным-давно забытое.
И когда послышались чьи-то шаги, она подняла голову и сквозь слезы посмотрела на княжича Николаса, вставшего перед ней.
С шуршанием меч покинул ножны, и вампирша зажмурилась, с готовностью подставляя шею.
– Ты уверена, что сработает? – в десятый раз за последние десять минут спросил Никита, и Ярослава побагровела.
– Если спросишь еще раз… – но не договорила, а просто запыхтела, сжала кулаки и погрозила брату.
Но Павлу было не до их перепалки. Рука то и дело прикасалась к странной путанке. Ярослава надела ее на шею Павла и связала концы.
Сначала он возмутился, отпихнул бабское украшение, но ведунья нахмурилась и прикрикнула:
– Хочешь, чтобы упырь высосал твою кровь? Нет? Тогда делай, что говорю.
И он покорно присел перед ней.
Ночь подходила к концу, на горизонте вспыхнуло зарево пробуждающегося солнца, и у Павла впервые после появления в этом мире появилась надежда.
– Кажется, кто-то идет, – вскинулся Берт. – Князь?
– Нет, – ответила Яра. – Кошка говорит, что это молодой княжич. И он в ярости.
Ведунья зябко повела плечами, почувствовав эмоции Николаса, которые показала ей кошка.
– Он идет сюда.
Друзья переглянулись. Прятаться было некуда, а убегать поздно. И они напряженно смотрели на дверь в ожидании княжича.
Он вошел мрачный и бледный и без удивления посмотрел на собравшихся людей. Долго сверлил Павла взглядом, будто хотел проделать пару хороших дыр, но не сумел. Оттого еще больше озлился и, наконец, спросил:
– Как у тебя это получилось? Ты – колдун?
– Нет, – Соболев устало поник, он не понимал, насколько велико было напряжение и ужас. А теперь все кончилось. Значит, Ярослава справилась. Она улыбнулась, когда встретила его взгляд и прочла все, что он хотел сказать, но не смог найти слов.