Все помолчали, и Ярослава подвела черту:
– Значит, сегодня же пойду к Михею и порошу задание. Только на задание пойдем мы с Никитой, вам двоим рано. И не возражайте. У вас одно дело: учиться. Какой прок от вас, если умрете в первом же поединке?
Павел метался во сне и кричал. Какие-то неясные видения врывались в сон, что-то пугало и мучило его.
Закричав, Соболев резко сел и уставился невидящим взглядом в темноту. Кожа под браслетами саднила и покалывала.
На соседней кровати заворочался Логан, но не проснулся. После целого дня тренировок с добрейшим дядюшкой Михеем они еле ноги волочили. Дошли до кровати и свалились без сил. Даже крик Павла среди ночи не смог разбудить уставшего юношу.
За окном шелестел дождь. Незаметно подошла осень.
Дни новичков были заполнены тренировками на плацу, рассказами опытных воинов в теплых комнатах, изматывающими нагрузками.
Они почти не виделись с Никитой и Ярой. Возвращались домой только с наступлением ночи и уходили с рассветом.
Демма-волк почти не жил в поселке. Он изредка появлялся и снова исчезал. Причем никакая защита его не могла удержать. А когда Соболев негромко звал:
– Волк…
Тот возникал рядом с ним, словно выскакивал из-под земли.
И тогда Никита и Ярослава впервые после его возвращения пошли выполнять заказ, и Павел с Логаном остались в поселке без привычной поддержки друзей.
Соболев помнил, как утреннюю тишину разорвал звон колокола. Нанимателя, худого измученного старика, проводили в дом старейшины.
Михей выслушал его и кивнул.
– Конечно, мы поможем. Сейчас же направлю людей с вами. Оплата, как договорились.
Михей спрятал задаток, который пойдет в общую казну, и позвал Никиту и Яру. Задание было сложным, и оплата за сделанную работу обещала быть отличной. Им хватило бы на все необходимое. Оставалась мелочь – выполнить работу.
Павел зажег свечу и вышел в общую комнату. Без Ника и Ярославы дом казался пустым и необжитым. Соболев поежился, вспоминая свою квартиру, и вздохнул. Двушка, где они с братом жили, была не пределом мечтаний, но все же полностью принадлежала им. Он с большим старанием обустраивался в своей комнате и, возвращаясь домой, запирал дверь и чувствовал себя легко и приятно. Это был его дом.
Здесь же все было чужим.
Отмахнувшись от глупостей, Соболев поставил свечу на стол, усадил рядом куклу и придвинул ей тарелку со сладостями.
– Подскажи, что мне делать, – сказал он.
Личико куклы ожило, угощения стали исчезать, и когда тарелка опустела, кукла с удовольствием вздохнула и сказала:
– Спрашивай. Сегодня ты хорошо угостил меня, придется отвечать.
– Почему меня мучают кошмары?
– Это не кошмары, недотепа, – хихикнула кукла. – Тебе нужно снять Оковы Магнуса.
– Зачем? – Оковы стали для Соболева чем-то привычным. Теперь же кукла посоветовала снять их, и Павел растерянно помолчал.
– Сними их, и сможешь увидеть любопытные вещи. К тому же это будет полезно не только тебе, но и друзьям.
И снова упала пустышкой.
Но Павел помнил разговор со старейшиной. Михей ясно дал понять, что в этом случае ему придется плохо.
С другой стороны, – рассуждал парень, – кто сказал, что я сделаю что-то плохое? Ведь я же не собираюсь колдовать. Я всего лишь хочу разобраться в том, что происходит со мной. Это эксперимент в чистом виде!
Так успокоив совесть, Павел взялся за браслет и потянул. Тот поддался неожиданно легко и скользнул в ладонь. За первым последовал второй. Соболев аккуратно положил их на стол, проверил, заперта ли дверь, и отправился спать.
Никита осторожно переступил сухую корявую ветку и осмотрелся. Старая хижина выглядела так, словно имела больше сотни лет. Трухлявое дерево легко крошилось, стоило прикоснуться. Сквозь огромные дыры в крыше проникал серый свет пасмурного дня. Двери не было вовсе, и пустой проем отчего-то смущал его. Никита так и не решился переступить порог.
– Что думаешь? – спросила Ярослава.
Она подняла сухой лист и растерла в пальцах, на землю полетел мелкий сор, ветер подхватил остатки листа и мягко опустил на сухую потрескавшуюся землю.
За ней тоскливо наблюдал худой человек в залатанной рубахе и застиранных штанах. Босые грязные ноги казались такими же старыми и сухими, как земля, на которой стоял мужик.
– Я построил этот дом восемь лет назад, – сказал он, и в голосе зазвучала такая тоска, словно он вспоминал родного человека. – Глядя на этот сарай, не поверишь, что дом был крепким, а земли вокруг плодородными. Трудно в это поверить, верно?