Павел почувствовал, как где-то в животе разрастается ледяной ком.
– Если и так, то дело прошлое, – попытался отмахнуться Павел и отвел глаза от лица друга.
– Знаешь, как сложно хранить такие тайны?! – Никита пьяно икнул и захихикал, вино выплеснулось на плащ и растеклось бурыми разводами, так неприятно напоминающими кровь. – Ну вот, испортил чужую вещь.
– Зачем ты это сделал?
Никита прекрасно понял, что Павел имел в виду предательство, а не порчу плаща, и разозлился.
– Зачем?! А что бы ты сделал? – лицо Никиты побагровело, и Соболев испугался, что его хватит удар. – Если бы тебя изо дня в день сжигали на костре, а на следующий день ты оказывался жив и здоров. И все начиналось снова! – он икнул, размазывая по лицу слезы. – Я-то понимал, что проклятый колдун наводит морок, но боль была настоящей! И никак не кончалась!
Павел посмотрел на густое темное вино в кубке и с отвращением выплеснул на пол.
«Иногда лучше не знать правды», – мелькнула трусливая мысль. Но слова сказаны, и в груди появилась и стала расти пустота от предательства друга.
– Прости меня, – хныкнул Никита.
– Ничего, бывает, – сказал Соболев, отнимая руку, в которую старался вцепиться Серый Пес. – Выспись.
Никита вздрогнул, словно от пощечины, и привалился к бочке. А через минуту Павел услышал храп.
Волк ткнулся носом в колено хозяина и заглянул в глаза. В его взгляде читалось сочувствие.
– Ничего, – Соболев опустил руку на голову зверя, ощущая прилив сил. От простого прикосновения стало легче на душе. – Отнесем его в комнату, а то проснется и снова примется за вино.
Он взвалил на плечо спящего Никиту и стал подниматься по лестнице.
– Волчонок, подожди! – из глубины подвала вынырнул Логан. – Идем со мной. Я там кое-что нашел… А что с ним?
– Перебрал, – хмуро ответил Соболев. – Подожди, отнесу его наверх и вернусь.
Он положил Никиту на первом же диване.
– Останься здесь, – велел он волку и вернулся в подвал.
Логан нетерпеливо вышагивал по узкому коридору, и едва появился Павел, торопливо поманил за собой.
– Пошли скорее!
– Что там? – после признаний Никиты хотелось самому напиться, и желательно до такого же беспамятства. Но парень тянул его за собой, и Соболев сдался.
Далеко идти не пришлось. Они спустились еще по одной лестнице и оказались перед открытой дверью. Логан вошел первым, воткнул факел в держатель на стене и обернулся.
– Смотри, Волчонок. Теперь ты очень богатый человек.
Соболев был не просто удивлен, он был раздавлен. В небольшой комнате, выложенной камнем, стояли три огромных сундука. Крышки были открыты, и в свете факела в первом сверкали камни, там были и большие, с кулак мужчины, и россыпь мелких камней. Во втором и третьем блестели золотые монеты.
Павел никогда не видел такого богатства. И теперь понял, что чувствовали пираты, когда все приключения позади, выкопана огромная яма, а на дне оказывается сундук, полный сокровищ.
Ему пришлось отвернуться, чтобы вернуть ясность мышления.
– Как ты вошел? – спросил он.
– Дверь была не заперта, – ответил Логан.
Он подошел к Павлу и развернул к себе.
– Что случилось? Ты сам не свой.
– Ничего. Просто растерялся от такого богатства.
– И что ты будешь делать?
Павел усмехнулся, подошел к каждому сундуку по очереди и, напрягшись, захлопнул тяжелые крышки.
– Оставлю здесь. Когда-нибудь пригодятся.
И направился к выходу.
– Завтра с утра вернемся в поселок, – сказал он. – Не знаю, как ты, а я хочу закончить обучение.
Утром Никита проснулся помятый, как его штаны. И совершенно ничего не помнил. Павел позволил ему сделать несколько глотков вина и решительно отнял кубок.
– Мы сейчас выезжаем, – сказал он. – А на тебя вино плохо действует.
– Да? – озадачился Никита. – Я вчера буянил?
Соболев покосился на него и промолчал. Он придержал рукой меч и постарался выбросить из головы воспоминания о вчерашней беседе.
Выбранный же в оружейной меч был полуторным, достаточно легким для его руки. Рукоять меча была короче, чем у двуручных, и разделена на две части – цилиндрическую у гарды и коническую у противовеса. Меч легко лег в руку Павла, словно пес, нашедший хозяина. Свет вспыхнул и заструился по долу вдоль лезвия. Соболев опробовал оружие. Меч, словно живой, вычертил восьмерки и круги, со свистом рассекая воздух.
И теперь этот меч висел на поясе Соболева, а с другой стороны – кинжал в кожаных ножнах.
Но в поселок они все-таки не поехали. Ярослава напомнила, что покупки так и не сделаны, а зима не за горами. И парни со вздохами отправились за ней на ярмарку.