– Куда ты? – Никита схватил Логана за руку и попытался оттащить в сторону. – Отойди, а то достанется и тебе.
Но юноша стряхнул руку Никиты и бросился к Михею и Павлу.
– Прекрати! – завопил он и со всех сил ударил старейшину ногой в лицо. Михея отшвырнуло на спину, он проехался по снегу и остановился у ног притихшей толпы. Взгляды враз замолчавших Серых Псов налились яростью, и многие потянулись за оружием. Логан встал на колени перед Павлом и пытался его поднять. – Вставай, Волчонок!
Завыв, распался клубок из зверей. Черный волк, припадая на переднюю ногу, приблизился к Павлу и заскулил, вильнул хвостом и, вывалив язык, лизнул его в щеку.
– Ах ты, щенок! Убью! – закричал Михей, он тяжело поднялся и направился в сторону Соболева и Логана.
Волк зарычал, расставил лапы и приготовился драться. Вид ощетинившегося демма-зверя несколько охладил боевой пыл старейшины, и он притормозил, растерянно глядя на волка.
Рядом со зверем встал Логан, в руках он сжимал меч и поглядывал на окруживших его людей с видом человека, готового на всё.
– Остановитесь! – вперед выбежал запыхавшийся Тит. – С ума сошли? Что вы тут устроили? Михей, почему ты напал на моего подопечного? С каких пор ты избиваешь учеников?!
– Этот щенок убил Сильвию!
– Что? – пораженно замер Тит. – Сильвия убита?
– Да. Я нашел ее зарезанной в ее же доме.
– Но при чем тут Волчонок?
Логан, видя, что немедленной расправы не будет, снова наклонился к Павлу и помог ему встать. Соболев смотрел только одним глазом, второй заплыл и отливал чудесным синюшным оттенком. Закашлявшись, Павел сплюнул кровь, а вместе с ней зуб.
– Я никого не убивал, – сказал он.
– А кто еще мог это сделать?! – взорвался Михей. – До твоего появления ничего подобного не было! А едва ты пришел в поселок, начались безобразия.
– Какие?!
– Ты напал на Сэба и Итана. Применил колдовство против них.
Тит оттащил готового снова затеять драку Павла.
– Погоди, Михей. Расскажи все по порядку.
– Что тут рассказывать?! Я обнаружил Сильвию, и выбежал на улицу. А тут он идет!
И замолчал. Теперь, немного успокоившись, Михей понимал, что его слова звучат как-то нелепо. В тот момент, когда он увидел женщину с ножом в горле, у него потемнело в глазах. Он не помнил, как оказался на улице, не помнил, как закричал, когда увидел Волчонка, спокойно шагающего по улице, словно ничего не случилось! Михей знал только одно – самый дорогой для него человек лежит сейчас на полу в луже крови. И при одном взгляде на Волчонка в нем всколыхнулись все подозрения и вся неприязнь к молодому колдуну.
А дальше все смешалось в голове Михея. Он налетел на парня, сбил с ног и бил… бил… бил!..
Все это он и рассказал, с трудом подыскивая слова. Но как ни пытался оправдать свои поступки старейшина, выходило неубедительно.
В наступившей тишине вдруг ясно послышался женский крик со стороны кухни.
– Анита! – Павел, прижимая руку к боку, пылающему болью, поспешил к кухне. К нему кинулся Логан и подставил плечо под его руку.
Дверь кухни распахнулась, и выбежала Анита. Она бежала, оскальзываясь на покрытом легким снежком льду, и ревела в голос. И едва не снесла Павла, прижалась и затихла, всхлипывая, как ребенок.
– Что случилось? – спросил он. – Успокойся, милая. Всё хорошо.
– Меня не выпускали из кухни, – Анита вытерла слезы и нахмурилась. – Я услышала шум, увидела, как Михей бьет тебя, но Светик и другие женщины держали меня и не пускали к тебе на помощь!
Павел рассмеялся и поморщился. Смеяться было больно, впрочем, говорить тоже, и стоять, и даже объятие Аниты доставляло боль. Но он молчал и старался не морщиться.
– Ладно, расходитесь, – крикнул Михей. – Чего тут смотреть? Анита, возвращайся на кухню, ничего с твоим Волчонком не случилось.
– Не случилось?! – лицо Аниты побагровело, она встала перед старейшиной, уперев руки в бока. – Да ты едва не убил его!
– Хватит! Отведите Волчонка к Яре, пусть подлечит. А мы будем разбираться с убийством, – старейшина обжег Павла ненавидящим взглядом и пошел прочь.
Выздоровление Соболева затянулось почти на две недели. Сначала он лежал, спал и боялся лишний раз глубоко вздохнуть. А на исходе второй недели, изнывая от безделья, Павел оделся и вышел на улицу. Все две недели Ярослава не выпускала его из дома. То ли беспокоилась о состоянии его здоровья, то ли опасалась за его жизнь. Из обрывочных фраз, что слышал Соболев, он понял, что многие из Серых Псов разделяли мнение старейшины. Ярослава же надеялась, что страсти улягутся, и жизнь войдет в привычное русло.
Павел жалел только, что Логана нельзя укрыть в доме так же, как его самого. Ему доставалось за обоих. Учителя гоняли его с утра до вечера, не давая передышки. Одни тренировки сменялись другими, причем спарринги с партнерами давно потеряли учебный вид и напоминали приближенные к боевым.