Лишь в последние дни Логану удалось-таки выкраивать время для чтения книг.
Соболев радостно вдохнул прохладный воздух и огляделся. Уже чувствовалось приближение весны. Снег начал таять, и дороги превратились в раскисшие непроходимые болота. Серое небо над головой, затянутое тучами, то плакало мелким моросящим дождем, то осыпало примерзшие лужи липким снегом. Но настроение Соболева было прекрасным. Так после долгой болезни мир кажется волшебным и особенно прекрасным.
Павел шагнул в жидкую слякоть и улыбнулся разлетевшимся брызгам.
Логана он застал в тренировочном зале за чтением книги.
– Что нового? – спросил Павел, он сел рядом с Логаном и заглянул к нему в книгу. – Зачарованные места? Даже такие бывают? Чего же нет в вашем мире?
Логан покосился на Соболева и захлопнул книгу.
– Ты бы перестал мучить себя.
– Что?
– Думаешь, я не вижу, что ты не смирился с новой жизнью? По-прежнему хочешь найти дорогу домой? А если нет ее, дороги этой? Так и будешь всю жизнь витать в мечтах? И в этом мире не жить и в свой не попасть?
– Да ты стал философом, – рассмеялся Павел. – Это на тебя шишка повлияла? Кто тебя так приложил?
Логан прикоснулся к огромной шишке на лбу и нахмурился.
– Ерунда, зазевался, вот и получил.
– Ты обо мне не волнуйся, – сказал Павел. – Расскажи лучше, что тут слышно нового? Отыскали убийцу?
Логан покосился на двух учителей, гонявших мальчишек, и покачал головой.
– Нет. Михей злой, как сто гадюк. Он лично допросил каждого, но ничего не узнал. Та женщина жила одна. По слухам, два года назад погибли все из ее прайда, выжила только она. С ней жил мальчик, но и он погиб. Говорят, провалился под лед. С тех пор она почти не выходила из дома. Один Михей каждый день к ней приходил.
Павел перехватил взгляд Серых Псов, обучавших мальчиков, и поежился. Видимо, положение в поселке было хуже, чем он представлял. Оставалось сходить на кухню и увидеть глаза всех жителей поселка.
Приходившая каждый день Анита рассказала, что Серые Псы склонны верить старейшине. За столом часто вспыхивали споры, и в защиту Павла высказывалось все меньше людей.
Обед в общей кухне проходил в тишине. Странно, когда два длинных стола заняты до отказа людьми, но никто не произносит ни слова. Слышны были стук ложек, покашливания и неловкое ерзание задов по лавкам.
Павел и Логан сидели в самом конце стола и ели, боясь поднять головы. Они не чувствовали вкуса еды, словно в миске плескалась похлебка из безвкусной травы, а не наваристые щи. Женщины торопливо разносили еду, убирали пустые миски, сметали крошки со столов.
– Так и будете молчать? – вскочил Павел. Он не мог выносить напряженной тишины и настороженных взглядов. – Если хотите что-то сказать, то говорите. Вот он я!
– Зачем? – послышался голос Сэба. Павел отыскал его взглядом и почувствовал, как побледнел от ярости. – Мы уже слышали твои оправдания. Ты решил признаться?
Павел сжал край столешницы с такой силой, что затрещали доски. С каким наслаждением он вцепился бы в глотку мелкого паршивца. Впрочем, мелким его можно было бы назвать условно. За прошедший год и он, и Итан, и Логан выросли и возмужали. Каждодневные тренировки не прошли для них даром.
– Я знаю, что вы считаете, будто это я убил женщину…
– Ее звали Сильвия, – перебил Сэб. – На память жалуешься, Волчонок? Или тебе плевать на всех нас. Даже имен запомнить не можешь?
– Не плевать, потому что я – один из вас.
– Это вряд ли, – снова сказал Сэб, и в голосе послышалась открытая насмешка. – Ты никогда не сможешь стать одним из нас, колдун. Серые Псы не принимают тех, кто убивает их женщин.
Павел оглядел людей и с ужасом понял, что Сэб озвучивает не только свои мысли, но и многих из Серых Псов. На столах остывала забытая еда, все слушали перепалку двух учеников так, словно решалась судьба всего поселка.
– Ты-то почему говоришь, как Серый Пес? Думаешь, что покровительство Дикона заменит мастерство?
– При чем тут мастерство? – возразил Сэб. – Я говорю о жизни Сильвии. За что ты ее убил? Чем тебе помешала одинокая женщина?
Павел собрался снова крикнуть, что не убивал он ее! Но поймал взгляд парня и сник. Он позволил мальчишке втянуть себя в бессмысленную перепалку, потерял контроль над собой, разозлился, как ребенок. А Сэб остался спокоен и уверен, и снова его звучали убедительно.