К губам прикоснулся край чашки, и Павел стал жадно пить воду.
– Марика!
Чашка дрогнула в руках девушки, отчего расплескалась оставшаяся вода.
Соболев открыл глаза и увидел, что к ним идет старейшина, и судя по всему, настроение у него не радостное.
– Кто тебе позволил поить колдуна? – рявкнул он, нависая над хрупкой Марикой. Но девочка и не думала пугаться. Она аккуратно положила полотенце в миску с водой, неторопливо подняла чашку и только после этого обошла Михея и стала спускаться с помоста.
Старейшина выглядел так, словно получил дубиной по голове. Он смотрел вслед неторопливо уходящей девочке и молча разевал рот. Никогда прежде за Марикой не водилось такая наглость или уверенность, – что именно Михей, похоже, так и не решил.
И лишь когда Марика скрылась в доме, старейшина обернулся к Павлу. Во взгляде читалось такое, отчего захотелось провалиться сквозь землю.
– Что ты с ней сделал? – спросил Михей, видно было, с каким трудом он сдерживает ярость.
– Ничего.
– Врешь, колдун. Значит, мало Оков, чтобы лишить тебя колдовства. Вот уж не думал, что в тебе столько силы. Как ты это сделал? Как околдовал ее? Заговор какой-то?
Павел молчал. Совершенно не представляя, что можно сказать. Ему же не поверят, хоть пляши он тут польку-бабочку.
– Ну, подожди, – продолжал бесноваться Михей, – больше ты не произнесешь ни слова!
Не успел Соболев испугаться, как старейшина подозвал проходящую мимо женщину и взял у нее полотенце.
– Будешь молчать до самого прихода судьи. Вот тогда и попробуешь на нем свои колдовские штучки.
Он обвязал рот пленника и завязал концы за столбом. Теперь Павел не мог даже головой качнуть.
– Вот теперь попробуй поколдовать. Смотри на меня сколько влезет, хоть язык себе откуси, мне все равно.
И направился к дому.
Ночь принесла прохладу, как Павел и надеялся. Он спал, изможденный и опустошенный.
– Проснись, Волчонок, проснись.
Он недовольно замычал, но кто-то упорно тряс его за плечо. Он открыл глаза, но ничего не смог разглядеть. Ночь была темной, да и зрение не слишком хорошим.
– Это я, Марика. Я хотела сказать… не верю, что ты убил их.
Павел снова закрыл глаз, надеясь провалиться в сон, но девочка не отставала.
– Я хочу помочь. У меня есть необычная вещь. Никто не знает о ней. Мне отец подарил.
Она снова потрясла Павла, вырывая из сна.
– Да послушай же! Это цепочка поможет тебе вернуться домой. Завтра с первыми лучами солнца ты должен пожелать вернуться в свой мир. Крепко сжимай цепочку в кулаке и молись своим богам, чтобы они помогли.
Соболев замычал, но Марика покачала головой.
– Я не могу развязать тебя или снять кляп. Для того чтобы использовать зачарованную цепь, достаточно искренне захотеть вернуться домой. Остается только дождаться рассвета, первого луча солнца, упавшего на тебя.
Вот чего-чего, а желание вернуться домой у Павла было огромное. Немного жаль оставлять друзей, они будут думать о нем как об убийце. И тоскливо сжалось сердце, когда он подумал об Аните. Все-таки подло поступил с ней. Хоть и не по своей вине, а бросает. Да и Логану несладко придется. Оставалось надеяться, что к нему будут более милосердными, чем к Павлу. Как бы он хотел вырваться на свободу и найти настоящего предателя, доказать, что ни в чем не виноват!
Но ничего не поделаешь. Оставалось довериться Марике и ее зачарованной цепочке. Глядишь, и получится найти дорогу домой.
Девочка тем временем вложила в ладонь упругую нить, и Павел крепко сжал ее в кулаке.
– Смотри же, не урони. Дождись первого луча, упавшего на тебя, хоть краешка, и молись.
Быстро оглядевшись, Марика чмокнула Павла в щеку и убежала.
С ее уходом Соболев окончательно потерял сон. Он боялся даже глаза прикрыть, чтобы не уснуть. Цепь могла выскользнуть из ослабевшей руки, и тогда последняя надежда исчезнет.
Серый рассвет Павел встретил с облегчением и надеждой.
На площади стали появляться люди, они занимались своими делами, поглядывая на проклятого колдуна.
Вдруг зазвенел колокол.
Соболев не видел, что там происходило. После всего, что свалилось в один момент, он лишь вяло наблюдал за тем, что было прямо перед ним.
– Судья… судья…
По толпе разнесся шепоток, но, как оказалось, не судья был его причиной.
– Что происходит?
Павел вздрогнул, прямо перед ним появился Никита, а за ним спешила Ярослава.
Ник ошарашенно смотрел на друга и, насколько Павел знал, готов был вот-вот взорваться.
– Ох, ну и рожа у тебя, братец, – сказал он и обернулся к толпе. – Почему Волчонок привязан к столбу?