И Никита, запнувшись только на миг, быстро договорил положенные слова.
За ним повторила Ярослава. Она была спокойна, и волнение выдавали только пунцовые щеки. Но когда дело дошло до Логана, повисла напряженная тишина.
– Логан, твоя очередь, – поторопил Михей. – Говори.
– Волчонок не убивал, – мрачно сказал парень. – Я уверен в этом. Вы казнили невиновного!
По площади разнесся недовольный ропот.
– Тихо! – прикрикнул старейшина. – Логан, ты понимаешь, что должен отречься от него? Понимаешь, что будет, если ты станешь упорствовать?
Как было бы легко и удобно просто сказать несколько слов вслед за остальными. Что значат слова? Мелочь, не стоящая внимания. Но в душе осталось бы осознание того, что ты переступил через себя, и превратился в мелкого дрожащего труса, отвернулся от друга сразу же, едва тот оказался в беде.
Никита и Ярослава легко произнесли клятву. Даже не поперхнулись словами. А Логан так не мог. Было в душе что-то такое, что не давало переступить через правду, плюнуть вслед за другими в человека, которому вчера клялся в вечной дружбе.
Логан знал все, чем грозит его отказ. Зажмурился, страшась будущего, и покачал головой.
И теперь Ярослава лежала долгими ночами, глядя в потолок, а перед глазами стояло лицо Логана, бледное и испуганное, но с упрямо сжатыми губами.
«Он поступил глупо», – думала девушка и злобно била подушку кулаками, заглушая тоненький голосок совести.
Ярослава посмотрела на единственного близкого человека, которого любила безоглядно. Брат для нее был целым миром.
– Ник, – снова сказала Яра. – Возьми меня с собой.
– Прости, сестренка, я хочу побыть один.
Он взял рюкзак, забросил на плечо и ушел. Ярослава смотрела ему вслед. Молчала. Надеялась. Но он не обернулся.
Слеза прокатилась по щеке, но пустоту в душе не смыть слезами.
– Ведуньи не могут иметь семью. Любимые всегда уходят рано или поздно. Но я знаю, что делать. Теперь знаю.
Тит попятился и вышел из комнаты, поглядывая на Аниту виноватым взглядом.
– Прости, – шептал он. – Прости.
Девушка услышала, как застучали копыта лошади, и усмехнулась. Тит рассказал о том, что произошло с Волчонком, о казни и о судьбе Логана, но это мало тронуло ее. Анита с самого начала знала, что Волчонок найдет дорогу домой. И то, как он исчез после выстрела, лишь подтвердило ее подозрения.
Она вздохнула, глядя в окно, и покачала головой. Главное, что Волчонок жив. Она была в этом уверена.
Никита вернулся в поселок раньше ожидаемого срока. Его не было чуть больше месяца, и по каким дорогам бродил, что видел, рассказать не успел. Он вошел в пустой дом и огляделся. Давно здесь никто не жил, везде лежала пыль.
Никита бросил котомку на пол и сел за стол. Печальное зрелище. От его прайда ничего не осталось. Павла казнили, Логана заковали в кандалы и продали в рабство. Что с ним стало дальше, Никита старался даже не думать. И Ярослава куда-то пропала.
Хлопнула дверь, и в комнату вошла Светик.
– Тебя старейшина хочет видеть, – сказала она, хмуро поглядывая на парня. – Говорит, что это важно.
Никита кивнул.
– Иду.
И поспешил к дому старейшины.
Никита вошел в комнату Михея и оглядел ставший давным-давно привычным беспорядок, пыльную комнату с разбросанными книгами и вещами. И как старейшина умудрялся жить в таком запустении и при этом знать, где что находится?
– Что-то случилось? – спросил Никита. – Зачем звал?
– Ты давно не видел Ярославу?
Явно не ожидая такого вопроса, Никита нахмурился и отвернулся.
– Со смерти Волчонка. А что? Тебе что-то нужно? Или просто поговорить не с кем?
Сказал и смущенно умолк. Но старейшина не обратил внимания на грубость. Он подошел к Нику, развернул к себе и нарочито грубо встряхнул.
– Хватить жалеть себя, парень. Ты знаешь, что наша работа вредна для здоровья. Волчонка нет, но осталась Ярослава. Не забыл о сестре?
– С ней что-то случилось?
Михей не торопился с ответом. Он столкнул горку книг со стула, взвилось облако пыли, закружилось в солнечном свете. Никита покосился на старейшину, изнывая от нетерпения, но молчал. По опыту знал, если поторопишь, то ничего не добьешься. Молчание растянется до бесконечности.
Михей раздраженно постучал пальцами по столу и кивнул на второй стул, точно так же заваленный книгами.