– Садись, разговор есть.
Никита аккуратно переложил книги и сел.
– Что с ней?
– До меня дошли слухи, что она сейчас в монастыре, – в ответ на удивленный взгляд Никиты он пояснил: – Нет, она не приняла постриг. Говорят, мать-настоятельница ею недовольна. Надо бы съездить и посмотреть, что там да как.
– Михей, я в последнее время мало уделял ей внимания.
Старейшина усмехнулся и кивнул.
– Как она попала в монастырь?
– Это было ее последним заданием. Помнишь в день твоего ухода пришли сестры из ордена Терновника? Ты ушел и бросил ее одну.
Взглянув на порозовевшего племянника, Михей хохотнул. Но веселье быстро исчезло. Уж очень неприятный намечался разговор.
– Ты помнишь, чем знаменита эта обитель?
– Там почитают богиню Мариту?
– Да, богиню смерти. Сестры считают, что она забирает воинов, погибших на поле битвы, в свою дружину.
Никита догадывался, почему Яра осталась там. Он слышал, что сестры тамошнего монастыря якобы могли общаться с павшими воинами. А после смерти стать спутницами умерших героев.
– Сестры сказали, что их беспокоит какой-то дух. Попросили помощи в его изгнании. Вызвалась Яра. Сказала, что легко справится с работой. Я не стал спорить и отправил ее. Вскоре сестры оплатили работу, сказали, что дух изгнан, в обители снова тишина и покой. Но Яра не спешила возвращаться.
– И теперь снова что-то случилось?
– Не совсем. Яре нужна помощь. Она не может стать смиренной монахиней, не тот характер.
Что ж, дядя был прав. Если все так, как он рассказывает, то Ярослава явно нуждается в помощи.
Однако на деле все оказалось даже хуже, чем предполагал Никита.
Дорога заняла больше суток, путники торопились и почти не делали привалов. Лишь глубокой ночью отдохнули несколько часов. Но с первыми же лучами солнца продолжили путь.
В монастыре их проводили в большую комнату, уютно обставленную мягкой мебелью.
– Приятно, наверное, здесь жить, – сказал Никита, со вздохом опускаясь на диван.
Хлопнула дверь, и вошла невысокая полная женщина. Она с ног до головы была укутала в черные одежды, впрочем они не портили красоты румяного лица.
– Мне передали, что хотите поговорить о нашей гостье?
Дождавшись кивка, она радостно вздохнула.
– Как же вы вовремя! Эта девушка глубоко переживает горе. Она сказала, что погиб близкий человек, и ей трудно пережить утрату. Что-то упоминала о вине перед ним. Говорила, что один человек предал ее, а другого предала она. Однако в монастыре свои правила. Сестры здесь живут, работают и молятся. А она сидит в своей келье и не встает с колен. Когда бы к ней ни зашли, она всегда погружена в молитву. Отказывается от еды. Единственное, что ест – это яблоки, и мне пришлось распорядиться, чтобы ей приносили больше яблок. Сестры недовольны. Так продолжаться дальше не может.
– Не могли бы вы проводить нас к ней? – спросил Михей.
– Да. Конечно, – покладисто ответила мать-настоятельница и вышла из-за стола.
Когда Михей и Никита вошли в келью, картина показалась совсем безрадостной. Ярослава стояла на коленях перед распятием с закрытыми глазами, она даже не подняла головы.
– Яра? – тихо окликнул ее Никита.
Девушка встрепенулась и испуганно огляделась. Затравленный взгляд заметался с одного гостя на другого.
– Вы? Как вы тут оказались? – помолчала и добавила тихо: – Конечно. Мне опять чудится. Кажется, я схожу с ума.
– Тебе не кажется, – заговорил Михей. – Девочка, очнись. Время траура кончилось. Пора идти с нами.
– Куда? – безразлично сказала она.
– Осталось одно неоконченное дело, – сказал старейшина. – Надо закончить одно дело Волчонка.
Ярослава вздрогнула, как от удара, и болезненно сморщилась.
– Взгляни на себя, – продолжал старейшина, – ты исхудала, как скелет. На тебя страшно смотреть!
Он с удовольствием заметил, как Ярослава нахмурилась и поджала губы. Конечно, никакая женщина не потерпит такого замечания относительно своей внешности. Пора было возвращать ее к жизни. И тут любые средства хороши.
– Собирайся, мы уходим. Даю тебе неделю на то, чтобы выспаться и отъесться. Потом еще неделю на тренировки, надо восстановить все навыки, а то сейчас и в слона дубиной не попадешь.
И снова Ярослава вскинулась, уже более рьяно. Мелкие шпильки достигали цели. Уж Михей знал уязвимые места девушки.
– Готова?
Она медленно, неуклюже встала, морщась и растирая затекшие ноги.
– Кажется, да.
– Вещи будешь собирать?
– Да какие у меня вещи? – сказала и усмехнулась. Но Михей был счастлив. Девушка явно очнулась от своего горя. Вон и глаза засверкали почти как прежде, и в движениях появилась былая уверенность. Совсем другое дело!