Ольгер вспомнил троллев «Титаник», крутанул штурвал вправо. Нос качнулся туда, и «Орион» налетел на скалу.
С визгом каменный меч срезал левое подводное крыло, вспорол скулу корабля, тот свернул вдоль берега, ухнул носом на камни и под дикий скрежет, распарывая брюхо, пополз по границе воды и суши, сломал о скалу и хвостовое крыло. Остановился, завалившись влево, на искалеченный борт. Прибой хлынул в пробоины, и где-то внутри заверещал пожарный сигнал.
Ольгера бросило на руль, хрустнули, ломаясь, ребра… не впервой, залечим. Палубу перекосило. Берсерк развернулся — из-под пульта, дергаясь и пачкая ковролин черной гнилью, полз мертвец. Парой ударов топором Ольгер превратил его в шевелящуюся груду тухлой плоти. Кто-то застонал снизу, в команде есть живые, добро. Его обоняния коснулся знакомый запах: снизу тянуло дымом.
В салоне творился бедлам. Сайха сгруппировалась как кошка, но Данила приложило о кресла, впечатало виском в подлокотник, пожалуй, живым он в живых не остался бы. Все сильнее пахло синтетическим дымом, по перекошенному полу ползли окровавленные люди, где-то рыдали, женщина повторля «о Божа, о Боже», кто-то в голос ругался черными словами.
Данила выручила давняя, детская еще привычка. В любом транспорте он прежде всего разглядывал яркие, красивые аварийные картинки и схемы эвакуации. Даже смерть и воскрешение не стерли ту манеру. Он поднялся, ноги передали перекошенность палубы, голова отозвалась не болью, скорее ощущениями неладного. Минута показалась очень долгой, но неудобства прошли, а зрение обострилось, его амулет все еще работал, хвала адской магии.
— Сайха, я к аварийному трапу, помоги их направить, долбонавтов, пока не затоптали.
В густеющем дыму он перебирался через тела, кого-то пришлось отталкивать, почти уткнулся коленом в темнокожего паренька в сером костюмчике, распластанного через проход в темно-бордовой луже, и без признаков жизни. Вот и выход.
Рвануть по трафаретной стрелке вертикальную рукоять вроде самолетной, откинуть тяжелую выгнутую дверь. Так, красная ручка, «надувной трап нагрузка 200 кг», дергаем, но аккуратно, силища мертвеца тут все погубит. Хорошо, плоты не понадобились, ох и был бы с ними карамболь.
— Сайха где?
Ольгер. Цел, курилка.
— Да в порядке, помогает выгнать это стадо.
— Я всё. Он готов, но сам видишь… успел.
Оранжевый трап языком чудовища развернулся в воздухе и упал на мокрые камни, шипя и раздуваясь.
— Принимай их внизу, троллев сын. Сайха, ты там как?
— Строю их в колонну. Шевелитесь, а то тут снова будет погребальный костер.
— Погоди, — Ольгер почти смутился, — вытащу команду сверху. Они ж не виноваты, крысята.
Умница Сайха не только строила очумевших, но и как-то заставила их тащить с собой тела, может, кого и зря уже, разберемся после. Серьезно раненых или погибших было человек десять, кресла уберегли, бедолаг волокли не то чтоб нежно, но без паники, еще десятка два ковыляли с ранениями и ушибами, удар вышел жестокий.
Данил чуть не за шкирки вытаскивал окровавленных, стонущих или молчащих людей, не разбирая пола и возраста, почти швырял на трап, не миндальничая.
А в корме уже валил в небо черный густой дым и потрескивало.
Ольгер передал на трап двоих моряков, третий, шатаясь, спустился сам, а теперь старый пират рычал и размахивал топором внизу, спрыгнул с высоты третьего этажа сам, не без изящества, даже на ногах устоял. Сгонял пострадавших, впрям похожих на стадо, подальше вдоль прибоя. Там берег становился круче, море захлестывало камни, пенилось у колен людей, а о том чтоб забраться вверх на скалы и речи не шло.
Данил пропустил Сайху, поймал взглядом ее одобрительную улыбку.
Заглянул в задымленный уже салон. Тьфу, вонища. Никого Кинул зад на натянутую резиновую ткань и поехал, как в детстве с горки. Хейяааа…
Он шел последним, и увидел чудо-юдо ближе всех.
Громадное, с катер, серо-беловатое тело вылетело из воды рядом с ушедшим в прибой носом, чадящим задранной кормой бывшим «Орионом». Не уберегли, прости, кораблик.
Рухнуло, поднимая двухметровую волну. Кого-то из пассажиров сшибло и покатило, потянуло в море, прямо рыбине на обед. Или пришло время ужина? Часы Данил потерял, в суете лопнул ремешок. Данил пощупал пустое запястье, подумал неуместно, будет ли третий «Орион» и встретил взгляд кроваво-черного глаза. Маленького на такой морде, но чуть не с его голову.
Мегалодон, вымершая акула, кошмар додревних вод, убийца китов и ихтиозавров. Экс-Серафима подстраховалась, неплохо придумано.