Но главное, там же в тайнике с рукописью нашли несколько более старых свитков, с описанием самого обряда.
Неумерший добровольно приходил к знаку Аримана, коснувшись его, читал что-то вроде заклинания. Тогда являлось орудие дэвов, невеста или жених, но обязательно другого пола… там есть транскрипция на староперсидский. Впрочем, сказано, «не слова важны, а готовность души». Они соединяли руки и изгоняли дэвов из одержимого обратно в Дом Лжи.
— Видите, просто, как топор, — Ольгер пожал широкими плечами, откидываясь и поднимая кружку темного, как его глаза, эля, — пришел, увидел, выгнал пинками… мрачная сказочка.
— Не сказочка, — внезапно сказала Карина, кутаясь в серебристую курточку. — Мне жаль, но не сказочка. История опустошения Багавана есть в наших преданиях, но кто виноват мы не знали. Свидетелей почти не осталось. Учтите, тела отдавая в жертву, души обоих уходят за смертную границу без шансов вернуться.
— Один за всех? — Василь пощелкал кнопкой на воротнике кожаной куртки, — Нет, ну сальдо положительное. Мне, например, вполне ясно. Я в деле.
Майя глянула в его глаза и положила белую ладонь ему на локоть. Но ничего не сказала.
— Сальдо-бульдо… — Ольгер потряс здоровенным кулаком. — Если придется. И как, других способов нет? Тролль с ним, так надо запомнить заклинание? Только то? Мы все одно давно подохли, да и после покуролесили. Кроме тебя, Дани. Ты не участвуешь.
Давай сюда текст, краснокнижный.
Сайха, в черном с золотом, молчавшая до поры, фыркнула.
— Господин мой изволит геройствовать.
Даша оглядела компанию. Ольгер, Аренк, Василь… Данил.
Данил.
— Иди в дупу, медведь. Я с … черт, чуть не ляпнул «с людьми».
Ей надо было что-то сказать, но губы склеились. Показалось, кольцо с сапфиром сжало палец.
Данил наклонился и сказал на ухо:
— Спасибо что молчишь.
Какого дьявола эта малохольная тварь втянула вас в историю?
Индеец открыл синюю папку и извлек три плотных желтоватых листа, явно заранее заготовленных, раздал, развел руками:
— Я уже.
И произнес длинную фразу на гортанном, клекочущем языке.
— В общем, и все новости пока.
— Не совсем, — Карина, с вежливой безрадостной улыбкой вышколенной гейши, — мне жаль. Но вчера ночью собрался наш… совет оборотней, скажем. С общим голосованием, по обычаю, где все равны. Оборотни уходят из вашего края. Все. И еще, если важно, мы с Андри… Андреем голосовали против.
— Навсегда? — спросила Майя.
— Скорее всего да. Тануки, нэко, кицунэ, волколаки. Даже семья тигров, цзоу-юй, явилась, мы думали, они уж вымерли давно. Абсолютное большинство. Нам тоже придется подчиниться.
Ночью Даша проснулась и, обнаженная, прошлепала к балконной двери. Данил вырос рядом, прохладный и бледный.
— Чего взыскалась, полуношница?
— Я слышу вой. Будто плач. Даже с закрытым окном.
Многоголосый отдаленный стон отдавал в виски, тоска, жалость и сердечная боль неслись к белой полной луне.
— Ничего не чую. Ты не с глузду съезжаешь часом?
— Я не ушами слышу. Они прощаются. И в возвращение не верят.
Пару дней спустя Даша и Данил, два Дэ, смотрели на закат над Малой бухтой. Набережную высоко над морем вечером перед выходными заполняли гуляющие.
Теплынь, играли в небе розовые, оранжевые, золотые, зеленоватые, бирюзовые полосы, извивались узорами, и красно-золотой шар касался синей черты горизонта. Даша, в легком белом платьице и на каблуках, рядом мрачноватый красавец, драные джинсы, футболка с волком и легкая куртка, рыцарь печального образа, ее боевой трофей.
На скамейках сидели кошки, аккуратно располагаясь по одной на скамью, думали о любви, еде и драках. Розовые и черные носы втягивали йодистый соленый воздух и тысячи увлекательных запахов. Даша даже позавидовала. И ни одного оборотня не признала.
— Меня завтра не будет в городе, Дань. Коллега заневестилась, зовет на девичник в «Виноградном шато», недалеко от Натухаевки. Придется тебе погулять одному, волчище, серый бочище.
— Поздравь и от моего имени, что ли. А то за бочок укушу.
— Поздравлю. Передам привет от вампиров града Анапы. А потом Эля зовет на обед в «Сим-сим», она там танцует вечером. В гнездо восточного разврата. Будем жрать вкусняшки и морально разлагаться.
— Морально ничего, разлагайтесь. Даш, только захвати пистолет.
— На девичник? Что подумают? Отстрел невест?
— Без шуток. Прошу, возьми. И серебра десяток патронов. Мне будет спокойнее в сто раз. Просто оставь в машине.
— Ладно, — сказала Даша и потерлась щекой о его лацкан, — слушаю и повинуюсь, лютоволк.