Что-то горячее и мокрое скатилось по щеке, и вдруг это ощущение хлынуло в руку: горячее и мокрое. Вот-вот рыдание прорвется наружу, но на ладони уже расцветало озерцо огня, которое надо было только слепить…
Зло всхлипнув, Энди с силой швырнула в Диония то, что было в ладони.
Огонек, не пролетев и половины пути, задохнулся и потух.
Наступила звенящая тишина, но рыдать Энди уже не хотелось, ее охватила страшная усталость и непонятная горечь. А еще страх. Оттого, что такие страшные действия можно сделать настолько легко. Оттого, что ты можешь даже не знать, даже не заметить, когда это произойдет с тобой. Любое неаккуратно брошенное слово — и все… Кажется, что ничего не изменилось, но внутри тебя уже пустота.
— Надо заниматься, — спокойно констатировал Дионий. — Я закрою глаза на твою выходку, но, надеюсь, ты понимаешь, что так делать больше не стоит.
И не успела Энди отдернуть руку, он схватил ее и перенес на обрывистый край над проливом. Энди вырвалась и отступила на шаг. Дионий посмотрел на нее отрешенно и высокомерно.
— Смотрю, действие коктейля выветрилось, и вместо спокойной идиотки мы получили истеричную девку. Но ты делаешь успехи. Так что, хочешь учиться у Игнатиуса?
Энди молчала, стиснув зубы, и смотрела на него с ненавистью.
— Ты будешь учиться? — с напором повторил он.
— Да! — крикнула Энди ему в лицо. — Буду!
— Что ж, — демон, прищурившись, разглядывал ее, — меня зовут Дионий. Никогда не забывай, кто я.
И с этими словами он исчез в пламени.
Энди стояла одна на высокой скале. Ветер дул ей в лицо и трепал волосы.
— Кто ты? — пробормотала она.
Но Энди уже знала ответ, и страшная ледяная пустота внутри не таяла.
Глава 6
Дионий вернул девушку примерно в полукилометре от дома Игнатиуса. Ему еще надо было сделать кое-какие дела.
— Подумай немного и возвращайся к дому, — сказал он перед тем, как исчезнуть.
Свежий ветер отрезвил и успокоил Энди: плакать больше не хотелось, и сосущая бездна в груди как будто съежилась.
Успокоившись, она огляделась. Мягкий воздух, склон холма, который заканчивался крутым, будто ножом отрезанным, отвесным обрывом. Жесткая серо-зеленая трава… Заброшенный дом Игнатиуса казался отсюда коричнево-серым коробком с провалившейся кое-где крышей.
Подталкиваемая любопытством, Энди опустилась на корточки и подползла к самому краешку пропасти, где трава доходила до приподнятого края скалы, как вода до стенки бассейна. Взявшись двумя руками за теплый ноздреватый камень, она осторожно посмотрела вниз. Пустынный серый пляж с желтыми разводами и бирюзовое мелководье — вот все, что она успела увидеть, прежде чем у нее закружилась голова, а к горлу подступила тошнота. Зажмурив глаза, Энди осторожно подалась назад и на всякий случай отползла подальше от края.
Она опустилась в горячую, приторно пахнущую траву, легла на склоне, вытянув руки и ноги. Близкий обрыв уже не пугал так сильно. Над головой величественно-равнодушно раскинулось необычно высокое небо. Солнце ласково светило, над незнакомыми розовыми цветами жужжал шмель. Энди сорвала желтоватую метелочку и сунула травинку в рот, как бы говоря: «Вот и все. Вот вам».
Голова отказывалась думать о случившемся пять минут назад. Ледяной комок в груди окончательно растаял под солнцем и соленым ветром. И Энди вдруг вспомнила, что еще вчера она была дома… В холодном северном городке, где до такой теплоты, как здесь, редко доходит и летом, что уж говорить о вечно дождливой и слякотной весне. Еще вчера она знать не знала ни Игнатиуса, ни Диония, а сейчас лежит и думает о том, как будет объяснять свое отсутствие на различных экскурсиях вместе с группой. Кто-то же по-любому заметит, что одного человека не хватает. А еще она так и не позвонила маме, та, наверное, с ума сходит…
Телефон остался в сумке, которая была неизвестно где. Энди смутно помнила, что сумка лежала на барной стойке в отеле, но совсем не помнила, переместилась ли она вместе с ней в полуразвалившийся дом Игнатиуса. Нет, надо срочно что-то придумать и позвонить маме.
Энди решительно села, но у нее снова закружилась голова, поэтому она отползла от края, встала и поднялась на вершину холма. Возле дома она увидела три фигурки: Диония, Игнатиуса и… Алексея. Алексей махал ей рукой и, видимо, что-то кричал.
Энди махнула рукой в ответ и… развернувшись, побежала прочь.
Сингапур, Юго-Восточная Азия. Настоящее время.
Юан Синг был китайцем. Никем другим он просто не мог быть — с его круглым лицом, широкими скулами и смуглой желтоватой кожей. Юан никогда не загорал, потому что считал: иметь темную кожу неприлично.