Велена пожала плечами. Дверь снова открылась.
— Я принес подушку, — Зак неуверенно переминался с ноги на ногу, не рискуя переступать порог, в его руках была мягкая подушка в голубой наволочке.
— Спасибо, Зак, но мы разберемся сами, — Аланжелита подошла к дверному проему. — И больше не заходи без стука, — она вытолкнула Зака и захлопнула перед его носом дверь. — Похоже, ты ему нравишься, — улыбнулась гречанка, протягивая Велене руку, чтобы помочь ей подняться.
— Глупости, — Велена немного поколебалась перед тем, как принять помощь: всегда нужно быть настороже.
— Я думала, комната изменится, если я встану на твою половину, — Аланжелита была в недоумении. — Так, иди на мою часть, — тоном, не терпящим возражений, сказала она.
Велена вздохнула, но послушно переступила двойную линию. Белая, будто начерченная краской полоска почернела. Аланжелита вскрикнула. На ее глазах милая, пушистая девчачья половина превращалась чуть ли не в склеп: из стен выступили черепа с пустыми глазницами, на полу валялись кости. Вместо большой кровати с розовым балдахином появилось огромное распятие.
— А-а-а-а-а-а! — Аланжелита кричала так долго, что Велена не смогла сдержать смех. — Что это? Что?!
Велена не могла ответить — она хохотала, смахивая с ресниц проступающие слезы.
— Это не смешно! — злилась Аланжелита; она вернулась на свою половину комнаты в надежде вернуть все как было, но ничего не изменилось. — Что с тобой не так?
— Может, мне выйти? — предположила Велена, вытирая глаза. — Чтобы не влиять на магию комнаты?
Аланжелита согласилась, и Велена покинула мрачные апартаменты.
— Я позову тебя, когда все улажу, — крикнула ей в спину гречанка.
Велена постучалась в ближайшую дверь. У нее был план. Но сначала ей надо было обсудить это с Кристианом и Заком.
Приближался вечер. Энди спустилась в гостиную. Никого не было. Она подошла к камину. По бревнам пробежала искра, и зажегся огонь. Резкий, рваный, будто танцующий, он рисовал в воздухе немыслимые фигуры. Огонь притягивал. Энди подошла ближе.
— Коснись, — услышала она шепот и протянула ладонь; в последний момент рука дрогнула, и Энди отдернула ее.
— Огонь манит тебя, — Дионий чудесным образом оказался сидящим в кресле.
Толстовку с прицелом сменил тонкий черный свитер. Энди поймала себя на мысли, которая уже проскальзывала у нее в Чертоге Земли: не в деловых костюмах и официальной одежде Дионий выглядел максимум на двадцать три года.
— Ты преследуешь меня? — спросила Энди.
— Я преследую только Игнуса, — отмахнулся демон. — Остальные сами приходят ко мне. Вот и ты пришла.
— Зачем ты назвал меня при всех «своей девочкой»? — Энди хотела спросить это твердым и недовольным голосом, но получилось сбивчиво и смято.
— Потому что ты в моей власти, — глаза демона блеснули отраженным от камина огнем.
— Я не принадлежу тебе, — тихо ответила Энди.
— Считаешь? — хитро прищурился Дионий. — У каждого свой дьявол, Энди. У тебя — настоящий. Я хочу сделаю так, чтобы ты решала человеческие судьбы.
— Зачем мне это?
— Зачем это тебе? — переспросил демон. — Я думал, ты скорее спросишь, для чего это нужно мне. Но представь: одно твое желание — и мир может рухнуть, а шесть миллиардов людей будут просить тебя о жизни. Они будут молиться на тебя.
— Мне это не нужно.
— Преподносить дары… — продолжал Дионий, будто не слыша ее. — Слепое поклонение во имя жизни. Разве не прекрасно?
— Это жалко.
— Только что ты назвала все религии мира жалкими, — рассмеялся Дионий. — Но я согласен с тобой.
— Жалки не религии, а поклонение людей одному человеку, — заспорила Энди.
— Ты только уточнила. Человек сам выбирает себе кумиров. Люди разных национальностей и рас мыслят по-разному, оттого и боги у них свои. Я знал человека, который сказал фразу, наиболее точно описывающую причину этого: «В лицах своих богов человек рисует свой собственный портрет». А став Хранителем, будет достаточно просто показать силу, чтобы заставить себя бояться. Когда все боятся одного, происходит объединение. Глобальное, всемирное объединение. Люди всегда объединяются против своих врагов.
— И ты хочешь, чтобы я стала причиной такого объединения? Всемирным врагом?
У Энди эта мысль вызывала только испуг.
— Всемирным спасителем, я бы сказал, — уточнил Дионий, поднялся и прошел к стеклянному стеллажу.
— Зачем это тебе? — задала Энди вопрос ему в спину.
Дионий остановился.
— Есть сила, которую я не могу контролировать. Люди назвали бы это совестью… Она живет отдельно от меня. Когда она кричит, я ее не слышу, точнее — делаю вид, что не слышу. Но иногда она просит, тогда я не могу ей отказать… — ответил он, не оборачиваясь.