На гребнях волн гарцуют серфингисты в такой же блестяще-черной коже — водонепроницаемых костюмах. За моей спиной — цветущий городок, въезд в который охраняют полицейские с суровыми лицами. Но мне они улыбаются приветливой «дежурной» улыбкой. Я — своя. Более того, я гость женщины, дом которой здесь считается самым лучшим. Во дворе — старинный фонтан, привезенный из Италии, в доме — мебель Людовика VI, мраморные плиты — из Каррары, скульптуры — из Греции.
А хозяйка — дочь моего земляка, который попал сюда, в Калифорнию, в двадцатые годы. Если бы не я, она бы никогда не узнала, что ее папа работал сапожником: миссис Макдин не знает языка, на котором заполнена «Трудовая книжка» ее отца, датированная 1920 годом. Она хранит ее как семейную реликвию. У нее свой бизнес — пять магазинов модной одежды в Нью-Йорке, ими занимается ее дочь. А тридцатилетний сын — любимый поздний ребенок — еще не «определился». Миссис Елена жалуется — сейчас он путешествует по Монголии, и она просит меня оставить свой адрес. Мол, он приедет за тобой, вы поженитесь и будете жить здесь, в этом доме…
Когда она произносит эту, как по мне, материнскую чушь, смотрит на меня с надеждой и даже — подобострастно.
«На свадьбу я подарю тебе кольцо с самым большим бриллиантом в мире! — улыбается миссис Елена и поправляет себя: — Он подарит тебе кольцо!»
И я говорю, что… Собственно, это тоже полная чушь…
Сегодня миссис Елена привезла меня после обеда на берег и оставила здесь на несколько часов — поплавать. Быть все время со мной ей трудно, даме — 75 лет, у нее — рак легких. Но она — удивительно красивая! Даже сейчас.
В моей спальне висит ее портрет в молодости, и я не могу отвести от него глаз. Дама живет с «бойфрендом» Майклом, которому 60…
Завтра я улетаю… За три дня ни разу не рискнула окунуться в эти волны. Они слишком мощные, опасные для новичков. Ни разу не услышала знаменитую песню «Отель „Калифорния“» — этот «отель» в другом штате. Несправедливо. Зато каждый вечер напеваю миссис Макдин и Майклу наши песни. Все, какие знаю. Майкл зевает, потому что песни длинные и печальные, Елена слушает и смотрит на меня, шевелит губами и порой плачет. В такие минуты я не решаюсь взглянуть ей в глаза — на ее аристократическом лице возникает нечто вроде посмертной маски. Лицо человека, который ОТХОДИТ В ВЕЧНОСТЬ. Я знаю, что, когда я уеду, она действительно отойдет. И поэтому пою. И поэтому слушаю ее внимательно, ведь ей больше не с кем поговорить:
«Все мои мужчины — сильные и самоуверенные на первый взгляд, на второй — оказывались лилипутами, — говорит миссис Макдин. — И мне приходилось делать вид, что я тоже — маленькая и слабая. Они опутывали меня сетями и валили на землю. Я падала, круша леса и здания, и лежала тихо, как мышонок. До тех пор, пока мне не надоедало чувствовать на себе — на всем своем несчастном великанском теле — их жалкое топтание. Представь себе, они даже не снимали сапог! А сапоги у лилипутов всегда — на высоких каблуках с металлическими набойками…»
Миллионерша… Дочь сапожника…
Я все время повторяю себе: ты, дуреха, сидишь на берегу Тихого океана, так не будь же такой печальной! Это никуда не годится. Под плеск волн я молюсь какими-то непонятными для людей словами — на птичьем языке.
Странно, за эти полгода я точно так же молилась на вершине Буковели и на Голгофе, на границе двух пустынь — Гоби и Сахары, у водопада в Вермонте…
«Какой мир маленький!»
…Я всегда просыпаюсь в три.
Смотрю в окно и варю кофе — в номерах есть кофеварки.
Вошло в традицию выбрасывать все, что днем купила на ужин: что-то оно не того…
«Хеллоу-у-у, хау ар ю?» — спрашивают продавщицы. «Велл!» — отвечаю.
«Пайс мит ю!» — говорю я по десять раз на дню.
…В Вашингтоне — жара.
…В Нью-Йорке — ливень. Весь город блестит.
Негр писает под колеса красного лимузина на Бродвее.
Дом со свечами — тут убили Джона Леннона.
Чуть дальше живут Майкл Дуглас, Миа Фэрроу, Дастин Хоффман.
Парк. Ночь, дождь… Эклектика. Пространство. Чарующий хаос…
Утро. Дождь. Пятая авеню… Четыре часа поисков обратной дороги: «Мэдисон авеню», «Лексингтон авеню», 46-я стрит, а мне нужна 72-я… Все время шла в противоположную сторону. Дождь. Без конца — дождь.