Поезд медленно снижал скорость.
— Станция „Три шляпки“! — объявил проводник. — Стоянка три минуты!
„Надо же… „Три шляпки“… — подумал Принц. — Я и не знал, что в наших краях есть такая станция“. Окно в тамбуре было покрыто снежными узорами, и Принц начал выдувать в нем круглое пятнышко, а потом припал к нему глазом…
И увидел Принцессу! Он сразу узнал ее! Да, да, он ни за что бы не спутал ее ни с одной девушкой в мире! Эти голубые глаза, которые он сто раз видел во сне, эта приветливая улыбка и эти нежные руки. А главное: из-под клетчатого теплого платка выглядывали две старомодные косички с алыми лентами. Да, да — это была Принцесса! Она стояла одна-одна-одинешенькапосреди снежных заносов и смотрела на поезд. Ветер развевал ее юбку, трепал платок и ленты на косичках.
„Это она! Как хорошо, что я вышел в коридор! — подумал Принц. — Но как же холодно!“ Принц побежал в купе за мантией и шляпой. Пока он одевался, поезд дрогнул один раз, другой. А потом медленно тронулся с места. Принц бросился в тамбур и толкнул металлическую дверь. Она была закрыта. Тогда Принц во весь дух помчался по вагонам, время от времени выглядывая в окна. Он видел, что и она заметила его и тоже узнала. Она встрепенулась и, теряя тяжелые ботинки, побежала за поездом. Принц перебегал из вагона в вагон, но двери везде были надежно закрыты. Наконец Принц добрался до последнего вагона. Дальше бежать было некуда! Он припал к окну и в отчаянии смотрел, как Принцесса бежит по заснеженной равнине, а алые ленты слетают с ее кос.
Поезд снова распевал свою нехитрую песенку. В купе укладывались спать. Принц забрался на верхнюю полку и закрыл глаза. „Ничего, я скоро вернусь и заберу ее“, — подумал он, засыпая.
Утром Принца встречала шумная свита. Его подхватили, закружили, стиснули в объятиях, повели к белому лимузину.
— Мне нужно… Я должен… — бормотал Принц, сопротивляясь. Но его никто не слушал. В королевском дворце его ожидал пир, несколько встреч с послами, визиты пяти красавиц, мечтающих стать его подругами, и урок танцев.
„Ничего, поеду завтра!“ — решил Принц, садясь в лимузин. Весь день он вертелся как белка в колесе. Наконец наступила ночь, и его оставили в покое.
„Завтра незамедлительно возьму билет и поеду на ту станцию, — думал Принц. — Кстати, как она называется? Три улитки? Три зонтика? Три медведя?..“ Он уснул, так и не вспомнив названия.
С тех пор пролетели месяцы…
Каждый день Принца ждали новые балы, встречи и приемы.
Каждый вечер он пытался вспомнить название маленькой станции.
Каждую ночь ему снился один и тот же сон: фигурка с золотистыми косичками посреди заснеженной равнины. Ветер дергает ее за платок, играет алыми лентами, сбивает с ног. А он, сильный и решительный, вышибает двери, соскакивает на полном ходу с поезда, бежит ей навстречу, широко раскинув руки, и ему совсем не холодно в тонкой кружевной сорочке…»
Порывшись в других письмах, мы написали о беседе двух кружек, о морковке, которая вообразила себя женой кролика, о шерстяной нитке, полетевшей вслед за ветром, о медведе, который стал кондуктором в троллейбусе, о продавщице мороженого, которая родила почтовый ящик, о…
Я с сожалением заметила, что писем больше нет.
Но за окном уже на полную катушку светило солнце. А мои глаза были будто свинцом налиты. Я мысленно вставила в них спички и сгребла все написанное. Пусть оценивает!
Душ. Прозрачный балахон. Круассаны — в мусорном пакете. Все, как всегда. Пошла.
5
Пока спускалась вниз, китайские воздушные колокольчики в моей голове превратились в военный набат и пытались проломить висок. В стекле картины отразилось мое лицо — оно было помятым и пожелтевшим, как простыня в третьеразрядном доме терпимости.