Теперь, сидя в одной из таверн старого города в ожидании Сараккана, он старался подобрать слова, которые ему придется сказать. Похоже, что разговор предстоял тяжелый.
О, привет! Очень сожалею, но я должен вас арестовать за то, что вы не совершали. В результате вас скорее всего казнят, но это сущая ерунда. В качестве компенсации я угощаю выпивкой…
Он криво усмехался, бессмысленно пялясь в свой бокал с пивом. В норме пинта «Мантикора» могла поправить любое горе, но, к сожалению, в данной ситуации темно-коричневый эль оказался бессильным. Однако ломать голову было нечего. Трасса знал, что нужно делать.
Дверь открылась, и в таверну вошел Сараккан. Он обвел взглядом помещение, увидев Трассу, слегка приподнял в знак приветствия руку и двинулся к нему через зал. Выглядел он озабоченным и скованным, и Трасса подумал, уж не догадывается ли офицер о том, что должно произойти.
По дороге Сараккан взял два бокала пива – для себя и инспектора. Аккуратно поставив их на стол, он уселся напротив полицейского.
– Я получил ваше сообщение, инспектор, – начал он, – но я очень занят и не смогу уделить много времени. Итак, что за вопрос, который нам надлежит обсудить, и чем я могу помочь?
– Вопрос очень простой, – сказал Трасса, – ваш арест по поводу убийства полковника Де Венчаса.
Лицо офицера стало пепельно-серым, и он ошалело вытаращил на инспектора глаза. Губы Сараккана шевелились, но он не мог издать ни одного членораздельного звука.
Офицер был так ошарашен, что Трасса едва не рассмеялся, впервые за весь день.
– Прошу прощения, – продолжил он. – Мы хорошо знаем, что это дело рук Миала, но суперинтендант во избежание инцидента не разрешает мне задержать его. Он считает, что вы – весьма подходящая фигура на роль козла отпущения. Я должен произвести арест завтра. Но я твердо обещаю, что никто меня не заставит сфабриковать обвинение против невинного человека.
В бессильной ярости детектив стукнул кулаком по столу, и пиво из нетронутого бокала Сараккана выплеснулось через край. Несчастный человек тупо уставился на образовавшуюся лужицу и опрокинул стакан в горло, опустошив его одним глотком наполовину.
– Однако с вашей помощью я намереваюсь преподнести суперинтенданту сюрприз, – снова заговорил инспектор. – Вы, несомненно, в курсе, что Миал завтра возвращается в Кумас, чтобы получить ответ на сделанное принцессе Макоби предложение. Нетрудно догадаться, что вы бы предпочли, чтобы девушка ответила отказом.
– Конечно, клатт подери!
– Я хочу, чтобы вы мне помогли. Я уже предпринял кое-какие действия. В прессе появится материал о Миале. Этого будет достаточно, чтобы посеять сомнение в умах граждан. Но арестовать его на глазах у всех будет чрезвычайно проблематично. Если я буду один. Вот если бы была обеспечена поддержка со стороны армейских офицеров…
– Сколько солдат вам нужно?
– Думаю, десятерых хватит. Миала, вероятно, будут сопровождать трое или четверо гвардейцев из его личной охраны. Здесь, правда, есть его тайные агенты, но благодаря информатору я поутру их нейтрализую.
Сараккан рассеянно кивнул.
– Значит, десять.
На обсуждение деталей операции у них ушло несколько минут. Нужно было решить, как вооружить людей и как их проинструктировать.
Вскоре Сараккан извинился и распрощался. По его хмурому виду было ясно, что шок еще не вполне прошел.
Трасса, опорожнив второй бокал, хотел было заказать третий, но передумал.
Он встал, чтобы уйти, подхватил свой пустой стакан и направился к стойке бара. У Трассы была теория, согласно которой бармены должны уважать клиентов, убирающих за собой посуду, а раз так, то могут в добром расположении духа налить дополнительную пинту пива за свет заведения.
Из таверны он направился в сторону Северных ворот.
День клонился к вечеру, и приготовления к завтрашнему прибытию Миала шли полным ходом. Хотя визит носил частный характер, его собирались превратить во всенародное торжество. На улицах вывешивали флаги, плакаты и транспаранты со словами приветствия. Лавочники и лоточники подбирали наиболее ходовой товар и заранее занимали места для грядущей ярмарки.
Наблюдая за предпраздничной суетой, Трасса чувствовал себя не в своей тарелке. Агенты Миала потрудились на славу, ибо он слышал самые лестные отзывы о герое сражения и видел счастливые лица горожан, громко выражавших радость по поводу предстоящей свадьбы. В том, что она состоится, даже никто не сомневался. Наблюдая за происходящим, Трасса сделал неизбежный вывод, что арест Миала найдет не менее горячий отклик среди общественности, чем введение налога на занятия любовью.