И поспешно спрятался обратно. Нет, не катит. Сверкающий черный лимузин. Автомобиль волшебника. Не стоит и пытаться – слишком уж рискованно. Машина пролетела мимо – только галька брызнула из-под колес да в воздухе повисло облако пыли, только взвизгнули тормоза да сверкнул капот. Я успел краем глаза заметить пассажира: какой-то незнакомый мужчина, одутловатый, губастый, с прилизанными черными волосами. Ни беса, ни какого иного охранника я не заметил, но это еще ничего не значило. Нет уж, устраивать засаду на волшебников я не собираюсь.
Я вернулся к мальчишке. Тот застыл, скорчившись под кустом.
– Не то, – сказал я, – Волшебник.
– Я не слепой! – неприязненно фыркнул он. – Я его знаю. Это Лайм, один из дружков Лавлейса. Уж не знаю, зачем он ввязался в заговор – он не особенно силен. Я однажды напустил на него несколько мелких демонов – он потом распух, словно воздушный шарик.
– Что, вправду? – Надо признать, это произвело на меня впечатление. – И что же было дальше?
Мальчишка пожал плечами.
– Они меня отлупили. А это кто едет?
Из-за поворота показался велосипед. На нем восседал приземистый полный мужчина; он вертел ногами, словно вертолет пропеллером. Над передним колесом велосипеда была прикреплена здоровенная корзинка, накрытая плотной белой тканью.
– Мясник, – сказал я.
Мальчишка снова пожал плечами.
– Может быть. Ну что, берем его?
– Ты сможешь надеть его одежду?
– Нет.
– Тогда пускай едет. Будут и другие варианты.
Раскрасневшийся, взмокший велосипедист доехал до перекрестка, притормозил на мгновение, вытер пот со лба и двинулся в сторону поместья. Мы смотрели ему вслед. Точнее, мальчишка неотрывно смотрел вслед корзине.
– Надо было его взять, – тоскливо протянул он, – Очень есть хочется.
Прошло некоторое время, и мясник-велосипедист поехал обратно. Он крутил педали и насвистывал. Корзинка его опустела, а вот бумажник, несомненно, потяжелел. Мясника сопровождал один из часовых, двигавшийся огромными неравномерными скачками вдоль живой изгороди; в солнечном свете тело и изорванное одеяние часового казались полупрозрачными.
Мясник уехал прочь. Мальчишка с трудом подавил позыв чихнуть. Часовой исчез. Я взобрался на верхушку колючего куста и огляделся. Небо было ясное. Зимнее солнце пригревало не по сезону жарко. Дороги были пусты.
За следующий час перекресток миновали еще две машины. Первая – фургон торговца цветами. Его вела неряшливого вида женщина с сигаретой в зубах. Я уже готов был ринуться на нее – и тут заметил боковым зрением троих часовых в обличье дроздов, лениво проплывавших над рощицей. Они бы точно все засекли. Я спрятался и пропустил женщину.
Дрозды улетели. Но следующий проезжий тоже нам не подошел. Это опять была машина волшебника – дорогой автомобиль с открытым верхом, да и ехал он со стороны поместья. Лицо водителя было почти полностью скрыто шляпой и защитными очками. Я успел разглядеть лишь рыжеватую бородку, короткую и аккуратно подстриженную, – и он уже унесся прочь.
– Кто это был? – поинтересовался я. – Еще один соучастник?
– Первый раз вижу. Возможно, это тот самый, который приехал вчера вечером.
– Кто бы он ни был, он в поместье не задержался.
Мальчишка в расстройстве ударил кулаком по земле.
– Если мы не проберемся внутрь в самое ближайшее время, начнут прибывать остальные гости! А нам еще нужно успеть выяснить, что тут происходит. Ах, если бы только я был могущественнее!
– Извечный крик души всех волшебников, – утомленно заметил я. – Потерпи.
Он посмотрел на меня зверем и огрызнулся:
– Чтобы терпеть, нужно время! А у нас его нет!
Но на самом деле мы поймали свой шанс всего лишь двадцать минут спустя.
Снова послышался шум подъезжающей машины. Снова я пробрался на другой край рощицы и выглянул из-за гребня насыпи. И мгновенно понял, что наше время пришло. Это был фургон бакалейщика, высокий, прямоугольный, свежевымытый, с аккуратными черными крыльями. На борту у него красовалась горделивая надпись: «Скволлс и сын, бакалея из Кройдона, вкусная еда для всех».
К моему великому облегчению, похоже было, что в кабине восседают сами Скволлс и сын. Вел машину лысый мужчина постарше, а рядом с ним сидел бодрый юнец в зеленой кепке. Оба были полны энергии и явно принарядились ради великого дня; лысина старшего блестела, будто отполированная.
Мышь, притаившаяся за камушком, начала разминать мышцы.
Фургон подъехал поближе; из-под капота неслось подвывание и дребезжание мотора. Я взглянул в небо. Ни дроздов, ни прочей пакости. Все чисто.