– Саймон, о, Саймон! – позвала она, – Что ты делаешь?
Лавлейс побледнел и повернулся к женщине.
– Отойди! – крикнул он, и в голосе его послышался панический страх. – Прочь от меня!
По щекам Аманды заструились слезы.
– Как ты мог, Саймон? Что, и я тоже умру?
Она пошатнулась. Волшебник вскинул руки, пытаясь оттолкнуть ее. Ему явно было сильно не по себе.
– Аманда… мне… мне жаль… Это… так нужно…
– Саймон, нет! А как же твои обещания?
Всеми позабытый Натаниэль бесшумно шагнул к Лавлейсу.
Неловкость Лавлейса переросла в гнев.
– Оставь меня в покое, женщина, или я прикажу демону разорвать тебя в клочья! Смотри – он уже почти рядом с тобой!
Аманда Кэчкарт не шелохнулась. Казалось, ей уже все безразлично.
– Как ты мог так поступить со мной, Саймон? После всего, что ты говорил… Ты бесчестен.
Натаниэль сделал еще шажок. Над ним уже навис силуэт Рамутры.
– Аманда, предупреждаю…
И тут Натаниэль прыгнул. Его пальцы скользнули по шее Лавлейса и сомкнулись на чем-то холодном, твердом и подвижном. На цепочке Амулета. Натаниэль рванул изо всех сил. Голова волшебника качнулась назад, а потом какое-то звено не выдержало, и цепочка оказалась в руках у Натаниэля.
Лавлейс испустил чудовищный вопль.
Натаниэль отскочил и покатился по полу. Цепочка оказалась у него перед самым лицом. Натаниэль отчаянно вцепился в небольшой, тонкий овальный медальон, висящий на середине порванной цепочки. И ощутил, что гнетущая его тяжесть исчезла, как будто преследовавший его беспощадный взгляд был теперь устремлен на кого-то другого.
Лавлейс оправился от потрясения и кинулся на Натаниэля. То есть хотел кинуться – но его удержали тонкие, изящные руки.
– Саймон! Неужто ты хочешь ударить несчастного ребенка?!
– Аманда, ты с ума сошла! Отстань от меня! Амулет!.. Мне нужно…
Несколько мгновений он боролся, пытаясь вырваться от женщины, вцепившейся в него со всей силой отчаяния, а потом заметил существо, нависающее над ними. У Лавлейса подкосились ноги. Рамутра был уже совсем рядом; от его соседства одежды и волосы людей забились под порывами несуществующего ветра. Воздух начал потрескивать, словно от разрядов атмосферного электричества.
Лавлейс попятился. И едва не упал.
– Рамутра! Я повелеваю тебе схватить этого мальчишку! Он украл Амулет! Он не имеет права на его защиту!
Но в голосе его не было уверенности. Огромная полупрозрачная рука потянулась вперед. Тут Лавлейс передумал.
– Оставь мальчишку! Хватай женщину! Забери ее первой!
Рука на миг зависла в воздухе. Лавлейс собрал все силы и все-таки вырвался из хватки Аманды.
– Вот! Видишь? Вот она! Хватай ее!
Тут ниоткуда и отовсюду послышался голос – как будто огромная толпа говорила в унисон:
– Я НЕ ВИЖУ НИКАКОЙ ЖЕНЩИНЫ. ТОЛЬКО УХМЫЛЯЮЩЕГОСЯ ДЖИННА.
Лицо Лавлейса окаменело. Он повернулся к Аманде Кэчкарт; та смотрела на него с мукой и мольбой во взгляде. Но под взглядом Лавлейса лицо ее начало медленно изменяться. На губах ее заиграла улыбка, злорадная и торжествующая. А потом девушка молниеносно выхватила рог из ослабевших пальцев Лавлейса. И Аманда Кэчкарт исчезла в прыжке – а под потолком, зацепившись хвостом за люстру, закачалась обезьяна. И принялась размахивать рогом, дразня объятого ужасом волшебника.
– Ты не станешь возражать, если я заберу его себе? – крикнула мартышка. – Там, куда ты отправишься, он тебе не понадобится.
Все силы покинули волшебника в мгновение ока; Лавлейс сделался пепельно-бледным и обмяк. Плечи его поникли. Он шагнул к Натаниэлю, словно намереваясь потребовать Амулет обратно… Но тут гигантская рука опустилась, сомкнулась и подняла Лавлейса в воздух. И чем выше возносился Лавлейс, тем сильнее изменялось его тело. А голова Рамутры склонилась ему навстречу. И видно было, как в ней распахнулось нечто, что могло бы быть ртом.
Мгновение спустя Саймон Лавлейс исчез.
Демон приостановился, чтобы взглянуть на радостно кривляющуюся мартышку, но она исчезла в тот же миг. Тогда демон, не обращая никакого внимания на валяющегося на полу Натаниэля, тяжело повернулся к волшебникам, сгрудившимся в противоположном конце зала.
Тут рядом с Натаниэлем раздался знакомый голос:
– Двое готовы. Остался один.
Я был так окрылен своим успешно исполненным трюком, что рискнул и принял облик Птолемея, когда Рамутра отвлекся. С Джабором и Лавлейсом было покончено. Теперь оставалось лишь разобраться с этой великой сущностью. Я ткнул своего хозяина ногой в бок. Он валялся на спине и прижимал Амулет Самарканда к груди, словно мамаша младенца. Я положил рог рядом с ним.