У Натаниэля сразу пересохло во рту, но он все-таки произнес шесть слов заклинания и выкрикнул имя демона. Он слегка охрип и пожалел, что не додумался прихватить с собой стакан воды. Нельзя было произнести неправильно ни единого слова.
Затаив дыхание, Натаниэль выждал девять секунд: за это время его голос должен был донестись сквозь пустоту в Иное Место. Потом он отсчитал еще семь секунд, за которые звук имени должен был пробудить демона. И в заключение Натаниэль отсчитал еще три секунды, за которые демон…
…и тут в круге появился голенький младенец. Он парил в воздухе и сучил ручками и ножками, словно плыл на месте. Его желтые глаза мрачно уставились на Натаниэля. Бес поджал красные губки и высокомерно сплюнул.
Натаниэль произнес слова Заточения.
Младенец негодующе загугукал и замолотил пухлыми ручонками, а ноги его повлекло к сверкающему бронзовому диску. Приказ оказался слишком силен: младенец вытянулся и превратился в цветной поток. Поток завертелся спиралью и устремился к диску, словно вода из ванны – в отверстие слива. На мгновение в толще диска показалась негодующая физиономия беса – нос приплющен к поверхности, – а потом ее скрыла сияющая дымка, и поверхность диска вновь очистилась.
Натаниэль произнес несколько заклинаний, чтобы запечатать диск и проверить, нет ли каких ловушек. Но все было чисто. Натаниэль вышел из круга. У него подгибались ноги.
Его первый вызов демона прошел успешно.
Плененный бес оказался угрюмым и нахальным, но при помощи небольшого заклинания, действующего примерно так же, как электрический разряд, Натаниэлю удалось убедить его показывать события, происходящие где-нибудь в отдалении. Бес умел пересказывать подслушанные разговоры и передавать изображение на диск.
Натаниэль хранил свое примитивное, но вполне действующее гадательное зеркало снаружи, под выступом черепичной крыши. С его помощью он узнал множество полезных вещей.
Для начала он велел бесу показать, что происходит в кабинете наставника. Натаниэль следил за волшебником целое утро и выяснил, что Андервуд большую часть времени висит на телефоне, пытаясь идти в ногу с политическими событиями. Старого волшебника не покидала параноидальная уверенность, что его враги в Парламенте только и думают, как бы его погубить. Натаниэля это в принципе заинтересовало, но частности были чересчур скучны, и он вскоре перестал шпионить за своим наставником.
Потом он отыскал мисс Лютьенс. Поверхность диска заволокло дымкой, потом дымка рассеялась, и Натаниэль – сердце его забилось быстрее – увидел свою учительницу такой, какой он ее помнил. Она улыбалась… и вела урок. Картинка немного сместилась, и в диске появился маленький, щербатый мальчишка-подмастерье. Он что-то лихорадочно рисовал в альбоме и явно ловил каждое слово мисс Лютьенс. У Натаниэля защипало глаза, от ревности и горя. Он сдавленным голосом приказал изображению исчезнуть и скрипнул зубами, услышав злорадный хохот беса.
Затем Натаниэль перенес внимание на главный свой объект. Однажды поздно вечером он приказал бесу показать ему Саймона Лавлейса, но вместо этого, к замешательству Натаниэля, в бронзовом зеркале появилась младенческая физиономия.
– Ты что делаешь? – возмутился Натаниэль. – Я отдал тебе приказ – выполняй его!
Младенец сморщился и басовитым, совершенно не вяжущимся с его внешностью голосом произнес:
– Проблемка есть. Этот тип хитрый. Ясно? Он барьеров понатыкал. Не уверен, что обойду их. Могут стрястись неприятности – ежели ты понимаешь, о чем я.
Натаниэль угрожающе пошевелил рукой.
– Так ты говоришь, что это невозможно?
Младенец скривился и осторожно высунул изо рта заостренный язычок, словно пытался зализать старую рану.
– Да нет, не невозможно. Просто трудно.
– Тогда делай, что велено.
Младенец тяжело вздохнул и исчез. Последовала краткая пауза, а затем на диске постепенно проступило изображение. Оно мигало и плыло, словно в плохо настроенном телевизоре. Натаниэль выругался. Он уже готов был произнести слово Кары, но потом подумал, что это, наверное, все, на что бес способен. Натаниэль наклонился над диском и стал всматриваться изо всех сил…
Какой-то мужчина сидел за столом и что-то быстро печатал на клавиатуре ноутбука.
Натаниэль нехорошо сощурился. Это был Саймон Лавлейс собственной персоной.
Бес благоразумно устроился на потолке, и Натаниэль хорошо видел комнату, в которой сидел волшебник. Правда, изображение получалось немного искаженным, словно через линзу «рыбьего глаза». В комнате царил полумрак. Единственным источником света была лампа на столе у Лавлейса. Позади виднелись темные шторы, длинные, от потолка до самого пола.