Лавлейс улыбнулся.
– Ну, и что это у нас?
Сбитый с толку Андервуд очумело затряс головой. Он явно не верил своим глазам. Казалось, будто он постарел за эти доли секунды.
– Нет, – прошептал он. – Это какая-то хитрость… Вы меня дурачите…
Лавлейс даже не взглянул на него. Он смотрел лишь на свою добычу.
– Просто не представляю, о чем вы себе думали, когда решились на это, – сказал он. – Уже одного лишь вызова Бартимеуса с лихвой хватило бы, чтобы вытянуть из вас все силы.
– Я же говорил, – еле слышно произнес Андервуд, – я ничего не знаю ни про этого Бартимеуса, ни про вашу вещь, ни про то, как она сюда попала.
Тут Натаниэль услышал еще один голос, тонкий и дрожащий. Его собственный голос.
– Он говорит правду, – сказал этот голос. – Это я взял Амулет. Вам нужен я.
Тишина, воцарившаяся после этого заявления, длилась целых пять секунд. Оба волшебника резко развернулись – и потрясенно уставились на Натаниэля, разинув рты. Брови мистера Андервуда поползли на лоб, потом опустились, потом снова взмыли, отражая его полнейшее замешательство. На лице Лавлейса застыло непонимание.
Натаниэль воспользовался этой возможностью и подошел поближе.
– Это был я, – повторил он. Теперь, когда дело было сделано, его голос зазвучал чуть тверже, – Он ничего об этом не знает. Оставьте его в покое.
Андервуд моргнул и затряс головой. Кажется, он не верил своим глазам и ушам. Лавлейс стоял недвижно, не сводя глаз с мальчика. Амулет Самарканда слегка покачивался в застывшей руке. У Натаниэля пересохло в горле, и он кашлянул. Он боялся даже думать, что будет дальше. Когда он решался на признание, то просто не заглядывал дальше этого шага. Где-то в комнате притаился его слуга, так что он не полностью беззащитен. Натаниэль надеялся, что, если понадобится, Бартимеус придет к нему на помощь.
Тут к его наставнику наконец-то вернулся дар речи.
– Что ты несешь, недоумок? Да ты даже не знаешь, о чем мы беседуем! А ну убирайся отсюда!
Но тут его посетила мысль.
– Стой! Ты как выбрался из чулана?
Тут нахмуренное лицо Лавлейса рассекла странная подергивающаяся улыбка. Он негромко рассмеялся.
– Одну минуту, Артур. Возможно, вы судите слишком поспешно.
На миг к Андервуду вернулась его обычная раздражительность.
– Не говорите глупостей! Этот щенок никак не может быть связан с преступлением! Да он даже не смог бы миновать мое огненное заклятие – я уж молчу о вашей системе обороны!
– И вызвать джинна четырнадцатого уровня, – пробормотал Лавлейс. – Это тоже чересчур.
– Вот именно! Эта идея абсурд… – Андервуд поперхнулся на полуслове. В глазах его мелькнул проблеск понимания. – Погодите!.. Возможно… Неужто такое возможно? Лавлейс, не далее как сегодня я поймал этого выродка с оборудованием для вызова демона – а на полу его комнаты был нарисован пентакль Адельбранда. Я нашел у него весьма сложные книги – например, «Уста Птолемея». Я думал, что его одолели амбиции, но он потерпел неудачу… Но что, если я ошибся?
Саймон Лавлейс ничего не ответил. Он неотрывно глядел на Натаниэля.
– А час назад, – продолжал Андервуд, – я поймал его за тем, что он шпионил за мной, когда я сидел у себя в кабинете. У него было гадательное зеркало – хотя я никогда не давал ему ничего подобного. А если он оказался способен на это – кто знает, какие еще преступления он мог совершить?
– Даже если так, – негромко проговорил Лавлейс, – зачем ему красть у меня эту вещь?
Натаниэль видел по поведению своего наставника, что тот не узнал Амулет Самарканда, и понял, что это невежество может спасти Андервуда. Но поверит ли Лавлейс, что он, Натаниэль, тоже ничего не знает об Амулете? Натаниэль поспешно заговорил, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более по-детски.
– Я… Я просто неудачно пошутил, сэр! Я хотел вам отплатить за то, что вы меня тогда побили. Я велел демону унести у вас что-нибудь – ну, что сможет. Я хотел спрятать у себя эту вещь до тех пор, пока не подрасту… ну, и до тех пор, пока не смогу выяснить, для чего она и как ею пользоваться. Я думал, сэр, что она не очень ценная. Я очень извиняюсь, если доставил вам какие-то неприятности…
Он умолк, до боли остро осознавая, до чего же неубедительно это все звучит. Лавлейс молча смотрел на него, и Натаниэль не мог понять по лицу волшебника, что же тот думает.
А вот наставник сразу ему поверил. И наконец-то получил возможность дать волю своему гневу.
– Это последняя капля, Мэндрейк! – крикнул он. – Я отдам тебя под суд! И даже если тебя не посадят, тебя отчислят из учеников и вышвырнут на улицу! Я тебя выгоню! Никто не возьмет тебя на работу! Ты превратишься в нищего, в простолюдина!