Сказать следующее было рискованно, но его смех …Нужно было прощупать почву.
— Радуюсь, что могу разнообразить рутину местного деспота, — сказала я сухо. — Он что, часто привозит себе незнакомок на содержание?
— Никогда, — Карет сел на краешек стола, нарушая все представления о субординации. — Поэтому то это так увлекательно. Вы — загадка. И, кажется, Кахур не знает, что с вами делать. Надеюсь, охранники у двери не слишком докучливы?
— Они выполняют свою работу. Как и я, видимо, — сказала я, пожимая плечами. — Сидеть тихо и не вызывать беспорядков. Хотя, судя по-вчерашнему, у меня это плохо получается.
— О, вчерашнее! — глаза Карета заблестели любопытством. — Это уже стало частью дворцового фольклора. «Золотые нити Сфинкса». Одни шепчутся о знамении, другие — о колдовстве. — Он сделал паузу, как бы решая, продолжать ли. — Собственно, я зашёл не только из вежливости.
Услышал кое-что, что, как мне показалось, вас может касаться.
Я насторожилась, но старалась не показывать этого. Он был не просто болтуном.
Он зондировал почву.
— И что же? — спросила я.
Карет сделал легкую театральную паузу.
—Леди Ясмина. Дочь очень влиятельного человека и невеста нашего номарха. Бракосочетание должно состояться в ближайшее время.
— Интересно, — произнесла я нейтрально, хотя эта новость вызвала внутри странный, неприятный спазм. — И какое это имеет отношение ко мне?
Карет усмехнулся.
— Прямое, как мне кажется. После вашего выступления в храме слухи разнеслись быстро. И леди Ясмина, выразила большое желание познакомиться с вами. Она ждёт не дождётся побеседовать. Лично. Так что, будьте готовы к визиту. Я просто решил предупредить по-дружески. С ней лучше быть настороже. Она не та, кто показывает зубы без причины, но её ум — острее любого кинжала.
«По-дружески». Интересно, чьим другом он здесь был на самом деле? Моим? Кахура? Или просто зрителем, подбрасывающим дрова в интересующий его костёр?
— Благодарю за предупреждение, — сказала я. — Я всегда рада новым знакомствам. Особенно если они могут объяснить, почему моя жизнь внезапно стала напоминать плохо написанную пьесу.
— О, это не пьеса, — Карет встал, его улыбка стала чуть загадочней. — Это нечто посерьёзнее. И, смею предположить, вы в ней далеко не статист.
— Вы опасны. В том смысле, что меняете правила игры. А я обожаю наблюдать за интересными играми.
Он направился к двери, но обернулся на пороге.
— Осторожнее только с Мену, помощником номарха. Он не ценит юмор. И, кажется, уже пишет донос о «разлагающем чужеземном влиянии». Ну а я… я буду навещать. Мне нужно кому-то рассказывать, как Кахур впервые за десять лет отложил совещание из-за девушки.
Он ушёл, оставив после себя лёгкий шлейф интриги и ощущение, что в этой каменной коробке у меня появился если не союзник, то хотя бы интересный наблюдатель.
Вызвали меня к Кахуру вечером. Не в тронный зал, а в небольшую комнату, заваленную свитками и глиняными табличками. Его кабинет. Он сидел за столом, и при свете масляных ламп его лицо казалось высеченным из тёмного гранита.
— Садись, — сказал он, не глядя.
Я села на табурет напротив. Между нами лежал свиток с какими-то подсчётами.
— Ты солгала жрецу Хемиа, — начал он без предисловий. — О своём происхождении. Ты не из соседних номов. И уж точно не из Нубии или Ливии. Кто ты?
Мозг заработал на повышенных оборотах. Музей, Лондон, физика — всё это звучало бы как бред сумасшедшего.
Нужна была правдоподобная ложь.