— Мне бы душ, — задумчиво сказала я.
Нефрет выглядела растерянной. Я замолчала, и поняла абсурдность своей просьбы.
— Просто воды. Горячей, если можно, чтобы помыться. – попросила с улыбкой
— И wi-fi, — задумчиво добавила я на выдохе, потому что привычка была сильнее логики.
Нефрет моргнула несколько раз подряд, пытаясь разобраться, услышала ли она правильно.
— Это…? — осторожно спросила она.
— Не обращай внимания — забудь. Покажи мне просто, где вода.
— У нас есть вода, — уверенно сказала она, улыбаясь.
Уже через пару минут я стояла в помещении для омовений. Пол был из чёрного полированного камня, прохладного даже под ногами; он спускался лёгким уклоном к центру, где была небольшая яма для воды. По периметру стены — ниши в камне, в каждой из которых стояли кувшины разного размера из глины и бронзы. Они были украшены узорами: волнистые линии, символы воды, рисунки рыб, которые казались живыми в свете масляных ламп.
Над кувшинами висели не просто пучки трав, а целая архитектура запахов: пальмовые ветви, перевязанные верёвочкой, сплетения розмарина, мяты, чего-то с острым, почти хвойным ароматом. От них пахло свежестью — той свежестью, которая сбивает с ног, словно вдохнула сразу весь лес. Но под ней шла вторая нота: горечь, терпкость, что-то вяжущее. Целебное, подумалось мне. Или магическое.
На полке, врезанной в стену, лежали куски чего-то похожего на мыло — твёрдое, светлого цвета, с неровными краями, будто его скребли из какого-то растения. Рядом — мягкие кусочки ткани, тонкие, как паутина.
Нефрет затворила дверь за собой и встала у входа, не зная, нужна ли она здесь.
— Поможешь мне? — спросила я.
Её лицо просветлело от облегчения. Она ловко развязала мою новую одежду — белую тунику, которую мне надели вместо той, в которой я пришла. Та, старая, исчезла. Видимо, решили, что лондонская музейная футболка в этом мире — слишком.
Вода в кувшинах была прохладной — не холодной, но настолько освежающей, что первое же прикосновение к коже вызвало дрожь. Я зачерпнула ладонями, позволила ей стечь по лицу, по шее, по спине. Нефрет помогала — наливала больше воды из кувшинов, мягко растирала спину тканью, которая оказалась мочалкой.
Вода стекала по моей коже, и я ощущала, как вместе с нею смывается не только пыль пути, но и что-то ещё — может быть, инерция вчерашнего мира, может быть, просто паника, которую я носила в теле с момента пробуждения. Каждый слой воды казался слоем времени, уходящим вниз, в чёрную расщелину пола.
Золотые линии под браслетами отозвались медленно, как если бы кто-то настроил внутри меня струну. Не болью — нет. Скорее лёгкой вибрацией, гармонией, которая синхронизировалась с биением сердца. Браслеты на запястьях слегка потеплели. Новая магия, казалось, пила воду вместе со мной, напитываясь, становясь более осязаемой.
Я закрыла глаза. Ладан, который курился где-то в храме, смешивался с ароматом трав. В отдалении слышны были звуки города — жизнь продолжалась снаружи, как будто я не развалила реальность только часов восемь назад.
Когда я вышла, Нефрет помогла мне одеться.
Наряд был захватывающим, если честно. Льняное платье белого цвета, но не простого: оно было соткано с такой тонкостью, что казалось прозрачным, хотя и прикрывало всё необходимое. На талии — узкий пояс из кожи, украшенный золотыми пластинами, на которых были выгравированы иероглифы. Плечи прикрывала широкая накидка из более плотной ткани, с вышитыми по краю узорами.
Нефрет расплела мне волосы, которые после омовения стали ещё более послушными, и заново заплела в косу, но теперь добавила в неё тонкие золотые и жемчужные нити, которые переплелись с чёрными волосами, создавая эффект звёздного неба. По краям лица выбились мягкие локоны.
На шею мне надели ожерелье — не слишком тяжёлое, но ощутимое. Это было золото с подвеской в форме символа: два крыла, сцепленные с солнечным диском.
— Вы красивая, — тихо сказала Нефрет, отступив на шаг. — Как богиня.
— Как живой артефакт, — заметила я.
Нефрет не поняла иронии, только кивнула с гордостью за свою работу.
Мы спустились по коридорам храма — не тем, по которым я шла с Хемиа, а по другим, более узким, которые пахли кухней и дымом. Звуки готовки становились всё громче: звон металла, голоса рабочих, звук воды. Наконец, мы подошли к большому залу с низкими столами.
Он был оформлен так же, как всё в храме: стены расписаны, потолок поддерживают колонны, окна дают вид на внутренний двор. На столах — медные блюда с едой, кубки с напитками, хлеб. Здесь уже сидели несколько человек: жрецы в белых туниках, два-три воина, несколько служащих храма.