Я бы и рад был в это поверить, но Хисока в течение дня то приходил в себя, то снова терял сознание. И даже когда открывал глаза, не узнавал никого из нас. Сильнейшие лекарства не помогали уменьшить боль.
А ещё через шесть дней сбылось предсказание Лилиан — Хисока впал в кому.
Я был жалок и противен себе самому, но мало мне было жестокой реальности. С тех пор, как я поговорил с Эшфорд-сан в церкви Оура, почти каждую ночь мне навязчиво стало сниться, как на ночном лугу маленький Кадзутака, ещё не ведающий ненависти и душевной боли, смеётся и ловит цикад вместе со мной. А потом мы лежим, взявшись за руки, на влажной траве и глядим в небо, мечтая найти свою звезду и улететь туда вместе.
Если раньше я просыпался от снов о Мураки в горячем поту, кусая в отчаянии подушку, то теперь мои наволочки были мокры от слёз.
Я понимал, что даже этой невинной детской дружбы у нас никогда не будет.
Следующие два дня прошли в каком-то забытьи. Сейитиро, Вакаба, шеф пытались говорить со мной, но я всех упорно игнорировал. А потом свершилось чудо: то, что для меня стало искомым «третьим вариантом».
— Давай, ты будешь хоть иногда бриться и обедать, а не только пить, — увещевал меня Ютака спустя два дня после того, как Хисоку перевели в отделение интенсивной терапии.
Мы сидели в кабинете Ватари. Вернее, доктор сидел, а я полулежал на его столе, мужественно встречая последствия вчерашней интоксикации.
— Бон обязательно выкарабкается, — пытался вселить в меня надежду Ватари. — Даже люди впадают в кому, а потом выздоравливают и восстанавливаются! Не опускай руки. Борись за него! Ты же его любишь!
Я любил. Но, видимо, недостаточно сильно, чтобы предотвратить случившееся… И даже недостаточно, чтобы мои объятия, слёзы и поцелуи облегчили его жуткие приступы боли.
— От того, что ты будешь напиваться и мучиться с похмелья, Хисоке легче не станет.
Ватари прав. Всё, на что я способен — страдать, но все мои вместе взятые страдания даже близко не сравнятся с тем, что чувствует сейчас мой бедный малыш… Если бы я мог поменяться с ним местами, я бы с радостью пошёл на это! Почему, почему это невозможно?
— Кому и что ты пытался доказать, — продолжал Ватари, — когда вчера спьяну собирался телепортироваться в Англию, приняв невидимый облик? Шеф предупреждал — Европа для нас закрыта по распоряжению высшего руководства. Что ты собирался там искать?
— Лекарство для Хисоки, — невнятно пробормотал я.
— Все лекарства здесь. Я хороший врач. Или ты мне не веришь?
— Верю.
— Тогда в чём дело?
— Если б мне можно было… в Дарем… ненадолго, просто поговорить с одним человеком, Хисока бы выздоровел. Ты бы мне помог, Ватари? Всего на час!
— Что за бред! Цузуки, ты меня всерьёз беспокоишь. Давай я сделаю тебе чаю. Хочешь?
— М-мм…
— И принесу пирожные. Будешь?
— Мне всё равно.
Ватари печально покачал головой и вышел в соседнюю комнату. Оставшись один, я долго смотрел на его стол, заставленный приборами. Потом от нечего делать начал крутить в руках какие-то металлические детали непонятного назначения, высыпанные кучей в коробку. В итоге коробка перевернулась и упала на пол. Ругая свою неловкость на чём свет стоит, я полез собирать рассыпавшиеся детали, как вдруг увидел под столом Ватари странную серую кнопку.
Естественно, я нажал на неё раньше, чем подумал, что, наверное, не стоило этого делать.
Ютака вошёл в тот момент, когда я, в мгновение ока избавившись от похмелья, с немым изумлением изучал то, что внезапно возникло в открывшейся потайной нише за моей спиной.
Это был электрический уличный фонарь начала XX века, украшенный причудливыми металлическими завитками. Я обошёл загадочную конструкцию вокруг, потом осторожно потрогал пальцем у основания столба.
— Что это? — корректно спросил я, намеренно стараясь избегать крайних вариантов определений вроде: «культурная историческая ценность», «раритет» и «металлолом».
Ответ Ватари сразил меня наповал.
— Прибор, осуществляющий перемещения в пространственно-временном континууме.
— Чего?!
Я решил, что Ютака шутит. Ватари же, наверняка, подумал, что мой мозг атрофировался под воздействием спиртного.
Он поставил чашку с горячим чаем на стол и пояснил проще:
— Машина времени.
— И как тебе удалось её втихаря построить?! — моему изумлению не было предела.
— Не так уж и втихаря, — вздохнул Ватари. — Помнишь, как-то давно целую неделю электричество с перебоями работало?
— Еще бы! Я столько интересного для себя в секретной базе департамента накопал за эти дни, — мрачно хмыкнул я. — Спасибо за невольное содействие.
— Пожалуйста, — скромно потупился «изобретатель». — Только никому не говори, иначе шеф меня прибьёт. Он уже и так грешит на мою персону за те сбои в работе компьютеров, но точно не уверен. А узнает — мне хана.
— Не скажу. А ты мне принцип действия объяснишь?
— Объясню. И даже найду способ похвастаться перед остальными синигами, когда доведу её до ума. Пока моей малышки больше, чем на одно серьёзное путешествие не хватит. Энергии маловато. Она только запонки от рубашек и шариковые ручки туда-сюда переправляет, а если в неё чего покрупнее запихнуть, самоуничтожится.
— И как долго её заряжать надо, чтобы хватило для многократного использования?
— Лет пять.
— Долго и неэффективно.
— Да ладно, не придирайся! — обиделся на мою скоропалительную критику Ватари. — Лучше порадуйся за меня! Наконец-то я создал действительно нужную вещь!
Я и порадовался. Только Ватари даже представить себе не мог, что любуется своей чудо-красавицей в последний раз.
====== Глава 27. Мучительное бессмертие ======
Скромная комната, выделенная для меня повелителем Сорю, разительно отличалась от шикарных апартаментов в замке леди Лилиан. Впрочем, я не удивился. Целью Эшфорд-сан было внушить трепет и благоговение перед её могуществом. Повелитель Генсокай намеревался расследовать загадочное появление двух людей на вверенной ему территории. Не имело смысла поражать нас роскошью.
Я сбросил ботинки на пол и растянулся на кровати, закинув руки за голову. В комнате не было ничего, кроме металлической вешалки в углу, деревянного стула и круглого стола. Последний располагался возле окна с видом на пустынную равнину.
С невольной тоской я подумал о том, что в этом унылом месте мне, возможно, предстоит провести несколько часов или даже дней. Если, конечно, не попробую договориться с амулетом. Я прижал руку к карману, где находился рубин, и мысленно обратился к нему: «А не пора ли отсюда телепортироваться, приятель?»
Внутри послышался знакомый голос, с достоинством лорда заявивший: «Я бы вам не советовал этого делать, хозяин. Из Генсокай существует четыре выхода, пройти через которые возможно только с помощью стражей врат. А телепортация здесь запрещена в связи с появлением около пятнадцати лет тому назад чёрных дыр или «червоточин», куда можно провалиться и не вернуться обратно. Считается, что использование телепортации, вызывает возникновение «червоточин». Мир нестабилен. Ваше с Каэдэ-сан появление через запечатанный портал, о котором знали только Сорю-сама и его ближайшие помощники, ещё больше усилило панику. Я бы вам рекомендовал сидеть тихо и пока ничего не предпринимать. Разумеется, вы всегда можете рассчитывать на мою защиту».
«Что ж ты меня не защитил, когда мы сюда попали?»
«На вас никто не нападал».
«А как насчёт женщины в красном платье, едва не проткнувшей меня мечом?»
«Сузаку-сан не опасна. Она беспокоится о Цузуки-сан. Посчитав вас причастным к его исчезновению, она немного рассердилась».
«Немного? Представляю, что она натворит, если рассвирепеет не на шутку».
«Она сожжёт всё вокруг, превратившись в гигантскую красную птицу».
«Благодарю за разъяснения. А теперь скажи мне, почему все эти существа называют Асато-сан своим хозяином?»
«Задолго до того, как Цузуки Асато стал вашим духом-хранителем, он подчинил себе двенадцать шикигами из Генсокай. Бьякко, Тода, Сорю, Сузаку и многие другие в их числе. Они будут служить своему хозяину до конца времён».