— А это кто?
— Хранитель записей о жизни и смерти людей.
— Он не легенда?
— Нет, Граф действительно существует. И Цузуки был для него… В общем, сложно сказать, как он относился к Цузуки, однако после исчезновения Асато-кун Граф полгода не желал никого видеть, не выходил из дворца и не проводил маскарадов. Говорят, в сердцах переколотил все сервизы в своей шикарной столовой. А я, по словам дворецкого Ватсона, стал злейшим врагом Его Светлости. Но что я мог сделать? Я перерыл ворох научной литературы и весь секретный архив Мэйфу, теперь уже с высочайшего соизволения Энмы-Дай-О-сама, но так и не понял, в чём проблема с машиной времени. Через пару лет страсти утихли, однако в мире начали происходить странные события. До нас доходили слухи о том, что многие люди стали страдать провалами памяти, а другие, наоборот, вспоминали то, чего с ними никогда не происходило. С каждым годом таких случаев фиксировалось всё больше. Не только в Генсокай, но и в мире людей периодически возникали «червоточины», и люди бесследно пропадали в них. Всё это заставляло меня заподозрить, что именно случай с перемещением Цузуки стал причиной этих событий. Тогда я решил построить приемлемую теорию о том, что могло бы происходить с миром при использовании машины времени. И вскоре понял: любой подобный аппарат действует одинаковым, но весьма парадоксальным образом. Если с его помощью путешествовать в будущее, он задерживает живое существо в пространстве между мирами, а потом выбрасывает вперёд по временной линии в ту дату, куда путешественник собирался попасть. Однако если кто-то соберётся попасть в прошлое, то энергия перемещения, идущая против общего потока времени, расщепит мир пополам. Первый мир, который человек покинул, останется прежним, а второй начнёт своё существование с той точки, в которую субъект переместился. Так Вселенная защищает себя от парадоксов. К тому же, между двумя мирами возникнет межвременная асинхронность. То есть, миры не будут в полном смысле слова параллельны друг другу. Первый мир начнёт быстрее стремиться в будущее, чем второй, хотя для жителей каждого из миров эта асинхронность не будет заметна. Если же кто-то ещё пожелает переместиться в прошлое, при том условии, что мир уже один раз был расщеплён, путешественник не сможет уйти во временную точку раньше той, что образовалась при расщеплении миров. Оба мира получаются не столько параллельными, сколько «закольцованными» друг на друга, существующими в некой замкнутой петле, выпавшей из контекста исходного мира, у которого фактически отсутствует единое будущее. Следовательно, две «ветви» Вселенной будут пытаться снова слиться в новой точке. И если им это так и не удастся, они разрушатся. Лопнут, словно мыльный пузырь.
— И как, по-вашему, возможно осуществить объединение двух миров в один, если на данный момент там живут двойники каждого из нас с абсолютно разными судьбами?
— Вот этого я не выяснил. Не хватает информации. И я даже не знаю, какой именно, поэтому просто продолжаю поиски в надежде наткнуться на неё.
— Есть вероятность не успеть.
— Знаю. Таким, как я, кто сначала что-то изобретёт, а потом начинает думать о последствиях, нет прощения! Но если я буду сидеть и бездействовать, вообще ничего не изменится!
— Вы правы. И что же случилось дальше?
— Пока я работал с совершенствованием теории перемещений, Тацуми, порывшись в архиве, обнаружил информацию об амулетах и показал мне. Мы тогда даже не знали, пригодится ли нам та информация. Но она пригодилась. И когда, спустя ещё шесть лет, вторая машина времени внезапно начала работать, я по просьбе Тацуми отправил его в 1981 год вместо себя. Что-то не так? — прибавил он, услышав моё задумчивое хмыканье.
— Я впервые ощутил, что за мной следят, в октябре 1992 года. Как потом выяснилось, это был Тацуми-сан. Неужели он потратил одиннадцать лет на то, чтобы разыскать меня? На мой взгляд, ваш ответственный секретарь более расторопен.
— Погодите, — растерялся Ватари. — Тацуми-сан попал в ваш мир на одиннадцать лет позже, чем планировал? Но такого быть не может! На чипе памяти машины времени я видел правильную дату!
— В конце концов, он нашёл меня, да и сам остался жив-здоров. Имеет ли это происшествие такое уж значение?
— И всё-таки странно, — покачал головой Ватари. — Почему произошла ошибка? Надо разобраться с этим в кратчайшие сроки. Этот случай может быть мелочью, а может оказаться и чем-то важным. Но самое главное — мне надо срочно изыскать способ отправить вас назад в ваш мир, чтобы больше не произошло никаких парадоксов. И молиться, чтобы в день Апокалипсиса вы сумели уничтожить Око и освободить душу Цузуки!
Я согласился. Затем Ватари-сан поведал мне подробности истории о том, как его распекало начальство после аннигиляции второй машины времени, исчезновения Тацуми-сан и невозможности заставить очередной аппарат заработать в третий раз.
— Наверное, — со вздохом заметил незадачливый учёный, — Вселенная предохраняет себя. Каждое перемещение отнимает много энергии. Повторять процесс слишком часто нельзя.
Энма-Дай-О-сама слышать ничего не желал. Он требовал от Ватари придумать, что угодно, лишь бы вернуть Цузуки. И только шикигами из Генсокай были уверены: манипуляции Ватари ни при чём. По их мнению, именно Мураки Кадзутака, злой гений, похитил Асато-сан и ответственного секретаря Энма-Тё, а теперь держит их в плену. Вот потому они и пытались вытрясти из меня правду, когда я очутился в Тэнку.
Я продолжал курить.
Ватари с немалым беспокойством наблюдал за этим процессом, но ничего не говорил. Вчера вечером он добыл мне четыре пачки «Diamond Era» от «Mevius», вскользь упомянув, что японская «Mild Seven» сменила название и начала выпускать новые марки сигарет с февраля 2013. Само собой, просить у учёного «Treasurer Gold» было бы жестоким издевательством, учитывая их стоимость и то, что я вряд ли когда-либо сумею вернуть долг.
— А теперь-то какой год? — поинтересовался я, наконец.
— Две тысячи четырнадцатый. Десятое октября.
Отлично. Зато ответ честный. Ничего, Лилиан Эшфорд тоже пережила перемещение из восемьдесят первого года в девяносто седьмой по непонятной причине, да и Тацуми-сан перескочил не туда, куда стремился …
Стоп. Эшфорд-химэ. А я и забыл. Ведь я не первый, кто попадает не в своё время и даже без использования машины времени. Лилиан из моего мира была первопроходцем в этом нелёгком начинании. Что, интересно, случилось с ней?
Внезапно мной овладело мучительное чувство. Словно отдельные фрагменты всего, что я успел узнать, двинулись навстречу друг другу, обещая вскоре стать целостной картиной, но пока упорно не складываясь.
— Ватари-сан, — обратился я к синигами. — Я предлагаю ещё раз проанализировать информацию, касающуюся амулетов и перемещений во времени. И сделать это вместе, чтобы ничего не упустить, иначе моя попытка спасти Асато-сан может обернуться трагедией. Мне бы этого не хотелось.
Вот так я и получил доступ к компьютеру Ватари-сан и прочёл всё, что он собирал долгие годы.
— Любопытно, — заметил я, закончив изучать файлы. — А я ведь изначально догадывался, что амулет «завязан» на лунных фазах. Что ж, теперь знаю точно…
— Вы до сих пор хотите побеседовать с душой Асато?
Ватари старался не выказывать волнения, но оно было слишком заметно.
— Конечно. Во-первых, я должен убедиться, что он отдаёт себе отчёт в происшедшем. Во-вторых, мне необходимо узнать о том, каким Асато-сан видит своё будущее. Это важно.
Доктор Ютака внимательно глядел на меня, словно пытаясь уличить во лжи, но не находя подтверждения своим подозрениям.
— А вы уверены, что Цузуки захочет искренне отвечать на ваши вопросы? — наконец, спросил он. — Как хозяин амулета, вы способны его заставить, но у него слишком много негативного связано с образом вашего двойника. Асато-кун не доверяет доктору Мураки. Вы в этом не виноваты, конечно, но не лучше ли оставить Цузуки в покое до дня, когда наступит Апокалипсис, а потом освободить его? Свои желания он исполнит сам.