«Отпусти его».
Пора было проявить милосердие, тем более, Хисока выглядел крайне растерянным.
— Что это было? — спросил он, сумев высвободить руку.
— Вы же не хозяин амулета.
Куросаки-сан посмотрел на меня так, словно никак не мог определиться, какие чувства я у него вызываю. Я перечислил бы ему весь список вслух, но последний оказался бы чрезмерно длинным и противоречивым.
Наконец, Хисока вымолвил:
— Если с Цузуки случится беда, я вас найду, где угодно. Вы от меня не скроетесь!
— Не сомневаюсь.
Юноша резко развернулся и направился к выходу из лаборатории.
Ватари собрался что-то сказать ему вслед, но я остановил учёного вопросом:
— Как вы думаете, есть ли у нас шансы выяснить, существует ли где-либо в этом мире нерождённая душа?
В течение последующих часов я пытался найти информацию о семье Эшфорд в базе Мэйфу и в Интернете, но не обнаружил ничего, кроме сведений, которые уже получил от двойника Лилиан. Разве что количество салонов красоты и частных предприятий, находящихся в собственности Эшфорд-сан, заметно увеличилось за истекшие годы.
Ватари-сан обещал вытрясти что-нибудь новое из Хакушаку-сама, однако, вернувшись через полчаса, сообщил, что ему удалось вытянуть из Графа, впавшего в меланхолию, лишь список потерянных душ. Про Лилиан Эшфорд не удалось узнать ничего.
— Создаётся впечатление, — озабоченным тоном признался синигами, — что у Графа развивается синдром Корсакова, хотя в Мэйфу подобное невозможно. У бессмертных существ клетки тела регенерируют! Мы не можем даже заболеть, если нас не прокляли, конечно.
— И с чего вы взяли, что Граф болен?
— Как бы часто я ни упоминал имя Лилиан Эшфорд, Граф немедленно забывал его и всё с ним связанное, поэтому мне так и не удалось узнать, жива ли эта леди, или её имя надо искать в Кисеки. Никогда прежде не замечал за Графом подобной рассеянности, — синигами коварно хихикнул. — Надо влить Его Светлости в чай моё недавнее изобретение. Снадобье одно, от которого улучшаются все процессы памяти: запечатление, сохранение, воспроизведение. Сам я эту жидкость пару месяцев назад пробовал. Никаких побочных эффектов, кроме того, что в течение суток в голову лезут нелепейшие идеи. В основном, неосуществимые. Зато память укрепляется.
— Так влейте. За чем дело стало?
Ватари вздохнул.
— Коноэ-сан тоже попробовал его… Случайно. А потом целый час плакал у себя в кабинете, причитая: «Бедная девочка, бедная девочка!» Так потом и не признался, что ему привиделось. Если от моего снадобья Графу станет хуже, на следующий же день Энма-Дай-О-сама развеет мой прах над Токио.
— Тогда ему точно никто не вернёт Асато-сан. А, кстати, зачем ему ваш коллега?
— Цузуки — правая рука Энмы-Дай-О-сама, его сильнейший помощник на случай войны. У Цузуки двенадцать шикигами в подчинении. Если их вызвать одновременно, разрушения в мире могут быть катастрофическими.
— Стало быть, ваш Повелитель тоже не отказался бы завладеть амулетом… А ещё лучше — двумя талисманами сразу.
— Возможно, вы правы. Наверное, если Энма-Дай-О-сама узнает о рубине, он станет одним из тех, кто пытается отобрать камень у вас. Ладно, забудем пока о великих сего мира! — учёный хлопнул ладонью по столу. — Взгляните, какой занятный клубок начинает разматываться.
И Ватари выложил передо мной список пропавших душ, который ему удалось добыть из Дворца Свечей. На обрывке листа бумаги я прочёл:
«Хьюго Бьюкенен — 12 июля 1135 года
Сесил Кинан — 12 июля 1135 года
Олаф Лливелин — 12 июля 1135 года
Эйлин Оукс — 12 июля 1135 года
Беатрис Риган — 12 июля 1135 года
Алиента Уолтер — 12 июля 1135 года
Матильда Ранкл — 12 июля 1135 года
Коноэ Кэндзиро — 9 июля 1945 года
Мураки Кадзутака — 15 мая 1999 года».
Я невольно вздрогнул, увидев в списке имя своего двойника. Теперь понятно, почему от лорда Артура исходила столь зловещая аура. Он такой же, как и те призраки людей из XII века — застрял между мирами, не живой и не мёртвый.
— Граф всегда в курсе, где находится та или иная душа, — пояснил Ватари, — однако эти девять человек пропали в неизвестном направлении. Благодаря вашему с Каэдэ-сан рассказу я догадываюсь, что они сейчас заперты в замке Несотворённой Тьмы. Все, кроме предпоследней души. Местонахождение Коноэ Кэндзиро до сих пор под вопросом. Его не принесли в жертву амулету, он не является родственником Лилиан. Кто он тогда? Однако я нутром чую, что если восемь из девяти пропали по вине Ока, то и девятый, скорее всего, исчез по той же причине. Надо проштудировать базы по регистрации умерших и новорождённых на Земле, а заодно полицейскую базу по всем префектурам. Сейчас я этим займусь.
Ватари уселся за компьютер и начал искать. Я в это время напряжённо размышлял над тем, что видел и слышал за последние дни. На ум приходили только отрывки фраз, но из них уже что-то начинало выкристаллизовываться.
Я вспомнил рассказ Микако об отце Эшфорд-сан: «Лорд Уильям, умерший вскоре после окончания Второй Мировой, ни на одном фото не выглядел старше сорока, хотя, судя по моим подсчётам, ему было около семидесяти в год смерти…»
А потом Каэдэ-сан упомянула о том, как госпожа Эшфорд вдруг рассердилась, когда лорд Артур назвал её «Рири».
Эпизод в ресторане в Акасаке, когда Лилиан-химэ вздрогнула и едва не уронила вилку, услышав ничего не значащую фразу: «Ну и проказница эта Коноэ! Натворила-таки дел!»
— Скажите, Ватари-сан, — обратился я к доктору, — а как давно шеф Коноэ работает в Энма-Тё?
— С конца XIX века, — не отрываясь от компьютера, откликнулся Ватари, — но точную дату он никому не называл. Почему вы спросили?
— Как его имя?
Пальцы Ватари замерли над клавиатурой.
— Его имя знает только Повелитель Мэйфу.
Повисла пауза. Внезапно Ватари понял, к чему я веду расспросы и воскликнул:
— Нет! Исключено! Это два абсолютно разных человека!
Возможно, но даже если шеф Коноэ не имеет отношения к пропавшему Кэндзиро-сан, тогда стоит предложить другой вариант…
— Поищите в базе девушку по имени Коноэ Рири. Возможны варианты: Ририка, Юрико, Юри.
— Вы думаете, леди Эшфорд скрывает своё истинное происхождение? — удивился Ватари.
— Я предполагаю разное. Один из вариантов может оказаться правильным.
Спустя ещё полчаса стало ясно, что о Коноэ Рири, Ририке или Юрико, а также о мужчине по имени Коноэ Кэндзиро нигде нет никаких данных.
Несколько случайно найденных полных однофамильцев оказались либо совсем маленькими детьми, либо давно умершими людьми, чьи имена, как и положено, значились в Кисеки.
— У нас остался один выход, — заметил я. — Полагаю, хотя бы Кисеки нельзя подделать?
— Это невозможно даже для очень сильного демона, — подтвердил Ватари.
— Тогда надо взглянуть, когда умерли господа Ральф Эшфорд, Ричард Эшфорд, Уильям Эшфорд. Это прадед, дед и отец Эшфорд-сан, по её словам.
Я даже не сомневался, что Ватари, покопавшись в списках Графа, не обнаружит там записей о дате смерти этих людей. Так и вышло, ибо они никогда не существовали. У Лилиан Эшфорд, конечно, был отец, но его настоящее имя, я готов поспорить, не лорд Уильям Эшфорд, а господин Коноэ.
Именно он заключил контракт с амулетом, получив взамен дар могущества и бессмертия только не для себя, а для дочери. Когда же пришёл час его смерти, человек по имени Коноэ Кэндзиро отдал душу Демоническому Оку. То, что я не встретил этого человека в замке Несотворённой Тьмы, отнюдь не значит, что Коноэ-сан там не находился. Разумеется, у меня не было никаких доказательств моим предположениям, но я собирался их найти.
На следующий день мы с Ватари позавтракали омлетом и великолепно поджаренными тостами. После завтрака нас навестил Хисока. Он долго сидел в лаборатории, наблюдая за нами. Имя Лилиан, часто звучавшее в разговоре между мной и Ватари, юноше не запоминалось совершенно. И вскоре мы оба обратили на это внимание. Значит, дело было не в синдроме Корсакова.
— А леди Эшфорд гораздо сильнее, чем я думал, — будто между прочим вымолвил Ватари.