Я с любопытством оглядел этого человека с ног до головы.
— Кто вы?
— Грешник, обречённый на вечное одиночество.
— Как вас зовут?
Мужчина присел на корточки и начал раскачиваться взад и вперёд, обхватив голову руками.
— Аюми-тян должна жить! Пообещайте, что она будет жить!
— Посмотрите на меня. Вы слышите?!
Никакой реакции.
Я подошёл ближе, приподнял его лицо за подбородок и стал внимательно вглядываться. Мужчина был кареглазым, темноволосым и довольно симпатичным, несмотря на свой далеко не юный возраст и усталость.
— Кто такая Аюми?
Не ответив ничего по существу, мужчина вдруг заговорил, словно захмелевший бард, вспомнивший старую легенду:
— Там, где даси*** летают меж двух заливов, жила когда-то прекрасная Аюми. Однажды явился в те края мужчина, которого прозвали демоном лишь оттого, что выглядел он чуть иначе, нежели другие. Как только Аюми-тян знакомым юношам предпочла странного чужака, друзья и родственники отдалились от девушки. Никто и знаться не желал с ней и её избранником. А влюблённые были счастливы, не ведая, какие небылицы сочиняют за их спиной, как их ненавидят и боятся. Найдя заброшенный дом, эти двое поселились там. Им так немного нужно было для счастья: простая еда, солнце поутру, крыша над головой. Но постепенно тучи сгущались над ними. Сначала молодых наотрез отказался связать узами брака местный священник, хотя влюблённые его об этом умоляли. А потом святой отец стал распространять слухи о том, что молодая пара живёт во грехе и общается с тёмными силами. Через полтора года настали трудные времена. Природа ополчилась на людей, послав им многочисленные испытания. Разверзлись небеса, исторгая ливни не по сезону, переполнились реки, взбунтовалось море. Многих жителей поразили тяжёлые болезни, и решили они, что во всём виновны «демон» и «ведьма», живущие поблизости. Несколько человек пробрались ночью в дом влюблённой пары, решив покончить с молодыми. Главы семьи дома не оказалось. Он уехал на заработки. И тогда в жертву негодующей толпе были принесены Аюми и её первенец. Вернувшись домой на следующее утро и увидев случившееся, мужчина очерствел сердцем. В тот день он действительно стал демоном и убил многих. Отныне этот грешник каждый день плачет о возлюбленной жене и потерянном сыне. Пронзите ему сердце, освободите его! Но, увы, не может он умереть…
«Надо забрать этого человека в Токио, — мысленно обратился я к амулету. — Ему нужна квалифицированная помощь. А в случае выздоровления, из него можно будет вытянуть полезную информацию».
«Ни в коем случае! — воспротивился рубин. — Он — пленник Ока. А обезумел потому, что некогда отдал свои воспоминания или их большую часть в обмен на силу!»
«А если это Коноэ Кэндзиро, пропавший в 1945 году?»
«Всё возможно. Но вы не представляете, какие последствия нас ждут, если мы вытащим его в реальный мир, не разорвав заключённого контракта с Оком! Разрушится замок Несотворённой Тьмы, пропадёт точка соединения миров, и обе Земли рассыплются в прах. Хозяин, уходите! У нас мало времени».
В последний раз с сожалением оглянувшись на странного мужчину, я положил амулет в углубление на постаменте.
— Спасите Аюми…
Меня поглотила воронка телепортации.
На сей раз я обнаружил себя стоящим посреди парка Сиба в разгар солнечного дня. Лепестки сакуры щедро осыпали сидящих под деревьями посетителей. Окружающий пейзаж наводил на мысли о том, что пока я мотался по мирам, до праздника мацури, конечно, дело не дошло, но до о-ханами — вполне.
Моё появление под сакурой возле одной из групп празднующих вызвало молчаливый шок у пятерых взрослых. Напряжённую атмосферу разрядило радостное восклицание трёхлетней малышки в оранжевом кимоно. Девочка указала на меня крохотным пальчиком и рассмеялась, обращаясь к одной из молодых женщин, сидящей рядом:
— Мама, смотри! Дядя — волшебник!
Взрослые были так поражены, что даже ничего не ответили ей.
— Иллюзионистом подрабатываю, — пояснил я, убирая ногу с чужого коврика, — правда, до Копперфильда мне далеко. Простите за вторжение, — и, поклонившись родителям девочки, я ретировался.
Как и следовало ожидать, «Тойоты Аристо» там, где я её оставил, не оказалось. Пылится на штрафной стоянке или передана в собственность префектуры за невостребованностью.
Погоревав о судьбе недавно приобретённого автомобиля, я отправился на ближайшую остановку. Автобус не заставил себя долго ждать, и через полчаса я прибыл в Сибуйя.
Я приготовился увидеть в доме очевидные признаки запустения, а у входа — объявление о том, что, дескать, этот человек пропал без вести, просьба тем, у кого есть сведения, сообщить в полицию, но был удивлён полным отсутствием того и другого. «Тойота», к величайшему моему изумлению, обнаружилась в гараже. Целая и невредимая.
Неоплаченных счетов, штрафных талонов, просроченных извещений ни в холле, ни в почтовом ящике не наблюдалось. Все предметы в гостиной стояли на своих местах, ковёр был тщательно вычищен, паркет навощён до блеска. Я поднялся на второй этаж. В спальнях, библиотеке, рабочем кабинете вещи лежали именно там, где я их и оставил. Несмотря на это, меня преследовало тягостное впечатление, будто в доме в моё отсутствие кто-то жил.
Утешив себя мыслью о том, что после всех моих злоключений лёгкий приступ параноидной психопатии неизбежен, я с удовольствием выкурил сигарету, поставил мобильный на зарядку, принял душ и переоделся, после чего отправился в клинику.
Там-то точно меня хватились. Надо придумать убедительную причину столь длительного отсутствия. Интересно, какой сегодня день?
Я включил радио в салоне автомобиля и, отрегулировав громкость, приготовился слушать новости. Вскоре выяснилось, что в ближайшие сутки ничего из ряда вон выходящего не произошло. Нечто печальное случилось раньше. Полиция продолжала искать троих без вести пропавших девушек-студенток, уехавших в Киото в марте, но так и не вернувшихся в институт к началу занятий. Я снова подавил в себе дурное предчувствие и продолжал слушать. Через пятнадцать минут мне сообщили сегодняшнюю дату — четвёртое апреля.
Отлично. Меня не было ровно три месяца и три дня. И как мне теперь оправдываться перед пациентами? Я пропустил огромное количество операций, наплевал на свои обязанности…
Припарковавшись на стоянке, я вышел из машины и направился ко входу в клинику.
Недавно принятая на работу милая и предупредительная Хаясе-сан, сидевшая за стойкой регистратуры, подняла голову и заулыбалась.
— Мураки-сенсей, как хорошо, что вы приехали! У Кикути-сан наблюдается резкое ухудшение состояния. Мы пытались дозвониться до вас, но телефон не отвечал. Нисида-сан говорит, пациентке потребуется срочная операция. Подозрение на разрыв аорты. Пожалуйста, поднимитесь в её палату! — вдруг девушка пригляделась ко мне внимательнее и остолбенела, как те взрослые в парке Сиба.
— В чём дело? — поинтересовался я.
— Ваш глаз, — Хаясе-сан старалась деликатно отвернуться, однако любопытство не давало ей покоя, и она снова взглянула на меня.
— Что не так с моим глазом?
Кажется, я уже догадывался, каким будет ответ. И по большей части не ошибся.
— Наоборот, с ним полный порядок! — горячо уверила меня медсестра. — Выходит, трансплантация глазного яблока и ускоренная регенерация тканей возможна? Вам восстановили полноценное зрение за сутки, даже шрамов не заметно. Как я рада, сенсей!
— Я тоже, — одарив Хаясе-сан самой очаровательной улыбкой, я направился к лифту, стараясь сдерживать гнев.
Похоже, сэр Артур Эшфорд, воспользовавшись моим отсутствием, жил у меня в доме, ходил на мою работу и, возможно, спал с моими женщинами.
Какой цинизм. Пусть только попробует заявиться ко мне снова. Демон он или маньяк, но в полицию я его непременно сдам.
А сейчас надо срочно узнать от кого-нибудь из персонала, где находится палата Кикути-сан. И я отправился в кабинет помощника главного врача.
У Кикути-сан в самом деле оказался разрыв аорты. Оперативное вмешательство осложнялось сахарным диабетом и сердечной недостаточностью пациентки, но в итоге мои многочасовые старания увенчались успехом. У женщины появились неплохие шансы выжить.