— Они вызывают восхищение, — не мог не согласиться я. — Но глагол «продолжить» предполагает ответственность, на которую я никогда не решусь.
— А Укё-тян? — нахмурился Ория.
— Мы с ней всё обсудили много лет назад, и изменений не предвидится. Если она придёт и скажет: «Кадзу-кун, я люблю другого», то я немедленно разорву помолвку и не буду препятствовать ей. Но пока ещё Укё не сказала ничего подобного, поэтому между нами всё останется по-прежнему.
Ория постучал костяшками пальцев по краю стола. Внимательно посмотрел на меня.
— Надеюсь, ты не пожалеешь о своём решении. В любом случае, — мой приятель снова улыбнулся, — друзьями мы останемся, и на мою помощь ты всегда можешь рассчитывать. Захочешь — звони. Я оставил записку с номером телефона на столике, а мне пора возвращаться в Киото. Рад был тебя снова увидеть!
Оставшись один, я вдруг догадался, что много лет назад проглядел нечто важное. Впрочем, всё равно я бы не смог сейчас предложить ему ничего, кроме взаимной поддержки.
Внезапно зазвонил мобильный. Я нажал кнопку «ответить» и услышал в трубке всхлипывающий от счастья женский голос:
— Кадзу-кун! Это ты?! Ты здоров?!
— Да, со мной всё хорошо.
— Я так рада! Наконец-то… Я скучала по тебе!
И Укё расплакалась.
— Прости, красавица. Я пропустил Новый год, опоздал на цветение сакуры, но у меня была уважительная причина. Обещаю, как только мы встретимся, ты всё узнаешь. Хотя, возможно, многому не поверишь…
— Не надо, я знаю больше, чем ты думаешь!
— От Ории? — я поразился скорости, с которой Мибу успел передать важную информацию моей невесте.
— Нет.
— От кого же?
— Не важно… Слушай, я звоню, чтобы предупредить: будь осторожен. Ты сделал один верный шаг, но второй может стать ошибочным. Не слушай никого, кроме самого себя, иначе проиграешь. Очень многие хотят, чтобы ты потерпел поражение. Слышишь?
Я удивлённо замер на месте.
— И кто сказал тебе всё это?
— Мой друг, который просил, чтобы я никому не раскрывала его имени. Я через неделю приеду. Береги себя! — и она повесила трубку.
Я положил телефон на столик. Итак, Ория и Укё теперь тоже косвенно втянуты в эту историю.
В любом случае следующим моим шагом должно стать получение книги с информацией о дне Апокалипсиса. Так я и поступил. Закрывшись в спальне и взяв амулет в руки, я потребовал выполнение обещанного.
К величайшему удивлению, амулет не стал отказываться или оттягивать время. Через минуту у меня на столе лежал старинный фолиант, очень похожий на тот, который с трудом добыла Каэдэ-сан. Среди тысяч легенд о жизни миров, о древних звёздах и межгалактических войнах я в течение пяти суток с перерывами на сон и еду искал сведения о том, как высчитать день Апокалипсиса.
И нашёл. А заодно узнал многое другое. Оказывается, Тацуми-сан не солгал. Амулет синигами возрождался дважды в предыдущих столетиях, раньше, чем пробудилось Око, но оба раза талисманы были уничтожены по вине их владельцев. Первый хозяин потребовал бессмертия, разрушив тем самым душу хранителя. Второй пожелал, чтобы магический кристалл после его смерти больше не принадлежал никому. И умер в возрасте ста пятнадцати лет от естественных причин. Око в те времена не пробудилось, сражаться было не с кем. О власти над Землёй тот человек и не мечтал.
А если бы и мечтал, не вышло бы у него заполучить в собственность планету. Воспользоваться абсолютным амулетом для изменения Земли, можно было лишь в случае, если между сто девяносто девятым и девяносто девятым днём до начала нового тысячелетия наступило бы полное солнечное затмение, и к этому моменту сила амулета была бы максимально раскрыта.
Стало быть, Ватари-сан оказался прав. День, которого так ждала Лилиан Эшфорд, совпадал с двадцать первым затмением сто сорок пятого Сароса****. Согласно данным астрономов, 11 августа 1999 года должно было произойти полное солнечное затмение с наилучшей видимостью в Румынии, Великобритании и Франции. Если Эшфорд-сан не удастся провернуть свои тёмные дела в этот день, следующий шанс у неё появится даже не в 2999 году, а гораздо позже. Для столь отдалённых дат невозможно произвести астрономические расчёты, следовательно, Лилиан Эшфорд изо всех сил будет стараться заполучить власть над Землёй именно в следующем году.
Учитывая, сколько десятилетий она трепетно ждала этого знаменательного события, для неё оставшийся год с небольшим был сущим пустяком. Вот потому она и говорила, что желанная дата близка. В этом она не слукавила.
Обманула в другом: амулеты отнюдь не питались душами людей, и убийства не являлись необходимым условием раскрытия их силы. Проблема в том, что Око, судя по всему, давно превратилось в тёмный амулет, а мой рубин балансировал на грани. Таким его создали боги. Амулет синигами являлся точкой пересечения света и тьмы, заключая в себе и то, и другое. Лилиан пыталась поспособствовать тому, чтобы он соскользнул во тьму вместе со мной.
Согласно данным «Жизнеописания миров», абсолютные амулеты отражали сознание владельца, показывали, словно в зеркале, его потаённые желания, и если владелец принимал решение потакать инстинктам, то камень всегда рад был помочь. Связь амулета и души владельца с годами укреплялась. Если хозяин не пытался овладеть талисманом, тогда кристалл начинал внедрять в душу своего господина то, что считал важным и правильным. И чаще всего это были отнюдь не благие устремления. Именно поэтому тёмная сторона так часто побеждала, и величайшие «чакравартины»***** прошлого заканчивали разрушением миров.
Мой рубин, ничем не отличаясь от своих предшественников, показывал наиболее эффективный путь завоевания Земли. Кто знает, возможно, в моём подсознании действительно таилось подобное стремление? Но я в конечном итоге должен был выбирать тьму либо свет.
В книге утверждалось, если хозяин собирался подчинить себе амулет синигами по принципу света, то должен был усилить светлую сторону своей души и гармонизировать свои эмоции с духом-хранителем. Как это сделать, к величайшему моему разочарованию, не рассказывалось. В случае превращения амулета синигами в талисман света, его владелец однозначно выступил бы как противоположная сторона по отношению к Демоническому Оку в день обновления Земли. Сражение между владельцами талисманов становилось неизбежным.
Второй возможностью было подчинить амулет по принципу тьмы. В этом случае его хозяин был обречён убивать с ещё большей одержимостью, чем владелец Ока, стать сильнее, накопив энергию, высвобожденную душами невинных жертв, а затем уничтожить Око.
Я мог объединиться с Лилиан, превратившись в её союзника, поделить сферы влияния на Земле после одиннадцатого августа. Либо не предпринимать ничего, раскрыть полную силу амулета и остаться нейтральным наблюдателем, позволив леди Эшфорд творить всё, что ей заблагорассудится. Моя жизнь, благодаря рубину, в любом случае осталась бы неприкосновенна и после так называемого «конца света».
Однако я не собирался отсиживаться. И не видел смысла становиться императором мира. Мне необходимо было освободить душу Асато-сан. А для этого, если судить по тексту книги, я должен был в день полного солнечного затмения найти точку, где пять стихий сходятся воедино.
Я задумался. Интересно, что подразумевается под пятой стихией? Вопрос с четырьмя решить проще, но от меня требовалось найти именно пять.
Распечатав карту северного полушария и прочертив линию, по которой должна была пройти тень от луны, я, отбрасывая разные варианты, наконец, выбрал подходящую под нужные параметры точку. Этим местом, по моему мнению, являлся болгарский маяк Шабла, расположенный на границе с Румынией в шестидесяти шести километрах от Варны.
Оказаться там в день полного затмения меня не затруднит, но что за пятая стихия должна присутствовать?
В книге об этом говорилось весьма туманно: «То, что станет пятой ипостасью, скрыто. Разум и сердце подскажут, где искать её». И всё.
Интересно, Тацуми-сан, придя ко мне и высказав намерение выкупить амулет, уже решил эту головоломную загадку? За пять лет наблюдений наверняка решил. Какого же я свалял дурака, не оставив себе номер его телефона! Сейчас бы обменялись полезной информацией. Но тогда в Гинзе я был изрядно раздражён, и, мне казалось, в нашем дальнейшем общении нет смысла…