Сидя за столом, я наблюдал за остывающим кофе. Мысли в голове путались. Я даже не представлял, с чего начать разговор с Асато-сан. Вдруг мой хранитель, и правда, пытался помочь своему напарнику, а я являлся лишь частью их прошлого, которую пришлось изменить? И тут я разозлился на самого себя. Зачем строить безосновательные предположения, если скоро можно будет спросить обо всём?
Кофе я так и не выпил.
Вернувшись домой в половине шестого, переоделся в свежую рубашку и брюки и направился в библиотеку. Отключил домашний телефон, перевёл мобильный в режим «без звука».
За окном смеркалось. Среди ветвей сакуры появилась кромка алого диска. Восемнадцать двадцать семь. Я накрыл ладонью лежащий на столе рубин и назвал вслух имя хранителя.
Не последовало ни пламени, ни вспышек. Асато-сан бесшумно возник посреди комнаты, но от его фигуры почему-то не падало тени. Цузуки смотрел поверх моего плеча так, словно ему было абсолютно безразлично, где он находится и кто с ним рядом.
Что-то неправильно. Он не был таким в прошлый раз.
— Добрый вечер, — произнёс Асато ровным, лишённым эмоций голосом и добавил, — хозяин.
Я вздрогнул. Одно дело, когда Цузуки обращался ко мне столь церемонно в замке Энмы, и совсем другое — теперь. Я приблизился, внимательно наблюдая за выражением его лица. Никакой реакции. Всё тот же пустой, безразличный взгляд.
— Ты помнишь, кто я?
Надо осторожно прощупать почву.
— Вы мой господин, — не меняя интонаций, ответил Асато-сан. — Тот, кого я защищаю. Тот, кто отдаёт мне приказы. Поручите любое задание, и я его для вас выполню.
— Любое? — с сомнением уточнил я. — Даже если я попрошу тебя совершить убийство?
— Я сделаю всё.
— Что ты чувствуешь сейчас?
— Желание преданно служить и глубокое почтение.
Кросс, хук и апперкот, и я в нокауте. А ведь леди Эшфорд предупреждала.
Не предполагал, что дела настолько плохи. Нужно встряхнуть Цузуки, заставить вспомнить о его чувствах, какими бы они ни были. Я протянул руку, рассчитывая прикоснуться к нему, но пальцы прошли насквозь. Лишь воздух комнаты остался в кулаке.
Возглас разочарования едва не вырвался у меня, и я сам себе ужаснулся. Никогда прежде я не позволял эмоциям брать верх над собой.
— Я бесплотен, — пояснил мой хранитель. — И могу лишь беседовать с вами, господин. Простите, если обманул ваши ожидания.
Их обманул кое-кто другой. И я сейчас с ним разберусь.
— Подожди меня здесь, пожалуйста. Никуда не уходи.
— Слушаюсь.
В жизни всегда есть место сюрпризам. А я-то думал, будто настоящие преступники — Энма и леди Эшфорд. Да они просто рождественские ангелочки!
Взяв со стола рубин, я отправился в спальню, плотно закрыл за собой дверь и спросил:
— Какого чёрта происходит?
«Вижу, вы рассержены, господин», — откликнулся талисман.
— Не угадал. Я в бешенстве. Что ты сотворил с Асато-сан?
«Вам не нравится?»
— Немедленно верни хранителю эмоции, память и физическое тело. Это приказ.
«Не могу. Вы не позволяете мне питаться альтернативной энергией! Я вынужден забирать силу духа-хранителя, чтобы служить вам и одновременно контролировать Цузуки. Если я последую приказу, это отрицательно скажется на вашей безопасности. Неизвестно, как хранитель отреагирует, когда поймёт, в каком положении очутился. Пожертвовать собой и погибнуть — один расклад, а стать вашим пленником — совершенно другой».
— Значит, Асато-сан действительно не понимает, где находится и что с ним случилось?
«Верно. Благодаря такому положению вещей он будет делать исключительно то, что прикажете вы. Его сознание подконтрольно мне, а, следовательно, вам. Цузуки сейчас будто спит, и вы для него — часть сна. Любой ваш приказ не встретит сопротивления, не станет обсуждаться и в итоге забудется. Разве это не лучший выход?»
Я должен оставаться спокойным. Если позволю себе впасть в ярость, лишь усугублю положение.
— Чья энергия способна дать тебе альтернативное питание и освободить духа-хранителя?
«Сила человеческих чувств».
— Каким образом ею надо воспользоваться?
«В книге О-кунинуси всё сказано».
Я выдвинул ящик стола, достал из кожаного футляра браслет Микако-сан и прочитал молитву о мире. Украшение превратилось в старинный фолиант. Потратив несколько минут на поиски, я обнаружил раздел, которого прежде не видел, хотя проштудировал книгу, как мне казалось, от корки до корки. Похоже, заколдованные богом О-кунинуси страницы умело прятали важную информацию.
«Ритуал условного освобождения духа-хранителя от власти амулета».
То, что надо.
И я прочитал: «До дня Апокалипсиса дух-хранитель остаётся связанным волей амулета и служит хозяину, подчиняясь ему разумом и чувствами, однако господин, внеся плату, может освободить защитника раньше наступления часа изменения мира. Для духа-хранителя существует три вида относительной свободы: сознательная, пространственно-временная и материальная. Первый вид означает, что хозяин освобождает разум и чувства хранителя, но для этого отдаёт талисману чужие эмоции, память или души в потребном количестве. Второй вид свободы подразумевает способность духа-хранителя находиться в физическом мире в любое время суток, вне зависимости от фаз луны. Платой является ограничение в сфере движения для произвольно выбранной жертвы, либо возвращение кому-либо способности к передвижению. Третий вид дарует духу-хранителю материальное тело. Для этого владельцу талисмана надо уничтожить или воссоздать чью-то физическую оболочку. Если дух-хранитель получает три вида свободы одновременно, то, кроме всего прочего, каждую ночь новолуния и полнолуния кто-то должен жертвовать кровь и эмоции, либо кровь и память амулету. И последнее: условная свобода для хранителя не является истинным освобождением. Дух защитника продолжает оставаться прикованным к кристаллу, отдаёт ему энергию и подчиняется хозяину в минуты опасности вплоть до дня Апокалипсиса».
— Какое количество эмоций тебе необходимо получить? — перешёл я к сути дела.
«Души у людей разные и способность испытывать чувства тоже. Если вы отдадите мне эмоции сильных душ, то таковых потребуется немного. Слабых необходимо гораздо больше».
— Как я узнаю, когда пора остановиться?
«Я сообщу».
— Промолчишь, вне сомнений.
«Лгать вам или утаивать важную информацию я не способен, поскольку вы — мой владелец».
— Раньше ты именно так и поступал.
«Я многого не помнил из-за влияния чужой магии, а теперь вы сняли блок, некогда установленный Оком, и я отныне в вашем полном распоряжении».
— Если я верно понял, эмоции людей, побывавших в результате ранения или болезни на грани жизни и смерти, но не умерших, а спасённых, тоже засчитываются как жертва, принесённая тебе?
«Безусловно. Но что вы собираетесь делать?»
— Ты чрезмерно любопытен.
Я положил амулет в карман, вернулся в библиотеку и посмотрел на ожидавшего меня Асато-сан. Желание расколоть рубин стало нестерпимым.
Приблизившись к Цузуки, я коснулся рукой его бесплотной щеки.
Разумеется, не ощутил ничего.
— Не сдавайся, — проговорил я. — Твой хозяин приказывает тебе оставаться самим собой и не позволять никому вторгаться в свою душу! Ты нужен мне таким, как прежде. А теперь — возвращайся. Других распоряжений не будет.
Цузуки растворился в воздухе. Продолжая смотреть в ту часть комнаты, где он только что находился, я процедил сквозь зубы:
— Бери с меня плату кровью. Или чем там я обязан пожертвовать, чтобы дать хранителю все три вида свободы?
«Хозяин, вы уверены?» — обеспокоился амулет.
— Больше, чем ты думаешь. Выполняй.
В мозг вонзились сотни невидимых шершней. То, что я считал давно похороненным, нахлынуло вновь.
«Кадзутака, ты меня утомляешь!»