— Лилиан из моего мира носит на груди кинжал, называемый Демоническим Оком, — промолвил Асато.
— Так и есть, — подтвердил я.
— В рукояти кинжала — лунный камень, а в нём… — он стиснул зубы.
— Полагаю, душа лорда Артура, за чью свободу уплачено жизнями сотен людей, — закончил я фразу и пояснил. — Мой братец Саки возродился в другом мире в семье Эшфорд-сан и рассказал многое о лорде и его милейшей «супруге».
— Шидо Саки был воскрешён?!
— Эту заразу так просто не убьёшь. У него, как у кошки, девять жизней, — мрачно пошутил я. — К его перевоплощению приложила руку чета Эшфорд.
Так Асато-сан узнал историю Микако-сан, Рэндзи, книги О-кунинуси и замка Несотворённой Тьмы.
— Каково это — встретиться со своим вторым «я»? Что ты чувствовал? — заинтересовался он.
Я задумался.
— Лорд Артур воспринимался мной, как абсолютно посторонний человек, который, правда, откуда-то знает всю мою подноготную. Не слишком приятное, выворачивающее душу ощущение.
— Прости! — неожиданно выпалил Цузуки.
— За что? — искренне удивился я.
— Я рассчитывал навсегда стереть прошлое, а получилось — хуже некуда!
— Ты зря казнишь себя. Я вполне доволен судьбой.
— Но этих событий не должно было произойти! Я надеялся, что вы все начнёте жить иначе! А в итоге ты едва не погиб от руки этой ужасной женщины, Вселенная вот-вот развалится на части, Энма-Дай-О-сама продолжает строить планы по захвату власти на Земле, мой напарник в коме, а коллеги считают, будто я всех предал, сбежав неизвестно куда!
— Куросаки-кун здоров, — успокоил я его.
— Здоров?! — не поверил услышанному Цузуки.
— Проклятие снято. Я уничтожил его с помощью амулета, когда находился в Мэйфу твоего мира.
Глаза Асато-сан наполнились слезами.
— Ты даже не представляешь, как я тебе благодарен, Кадзу-кун, — голос его задрожал и сорвался. — Я никогда этого не забуду.
По просьбе Цузуки я подробно рассказал, каким образом мне удалось снять проклятие. И поймал себя на том, что радуюсь вместе с ним.
Странно, Куросаки-кун из другого мира был мне до недавних пор глубоко безразличен, но вот я говорю сейчас о нём, и мне вроде не наплевать, что он поправился.
— А про Хисоку из этого мира ты что-нибудь знаешь?
Он с такой надеждой смотрел в мои глаза… Я не сумел притвориться, будто не в курсе.
— Парень попал в аварию вместе со своей кузиной Фудзивара Асахиной по дороге из Ниигаты в Токио. Я оперировал его полгода назад.
— Он выжил?!
— Если бы умер, я бы утратил самоуважение. Куросаки-кун выписался из клиники Дайго в марте и уехал с кузиной и её новорождённой малышкой в Харадзюку.
Эти подробности сообщила пару недель назад Чизу-тян во время одного из наших телефонных разговоров, вспомнив о том, что некогда я интересовался судьбой юноши. Про историю с кражей денег я решил не упоминать. По словам Чизу, Куросаки Нагарэ ещё в январе забрал заявление из полиции. Незачем понапрасну беспокоить Асато. Но внимание Цузуки привлекло другое.
— У Фудзивара-сан есть дочь?
— Да, Асахина родила ребёнка вскоре после автокатастрофы.
— А… кто отец?
Я пожал плечами, давая понять, что мне такие подробности неизвестны.
— Могу сказать лишь, что Асахина сбежала из дома, уже будучи беременной, и Куросаки-кун скрывался вместе с ней всё это время.
— Значит, в этом мире он не одинок, — с облегчением выдохнул Цузуки и добавил. — Я твой должник, Кадзу-кун.
— До августа девяносто девятого года? — уточнил я.
— До дня разрушения Вселенной, — улыбнулся он.
Я поймал себя на том, что его благодарность невероятно греет душу.
— А мой двойник? — осторожно поинтересовался Асато. — Ты встречал его?
— Уверен, что хочешь знать правду?
— Судя по всему, не произошло ничего хорошего.
— Точно.
— Всё равно скажи.
— Его душа принадлежит Оку с 1926 года. Он дух-хранитель Эшфорд-химэ.
— Как этой женщине удалось обмануть его?! — ахнул Асато.
— Сумела заморочить ему голову своими сказками о лучшем мире, полагаю. Учитывая, что Цузуки-сан был болен и не вполне отчётливо воспринимал происходящее, ей не потребовалось много усилий. Твой двойник и сейчас человек, но его тело и душа привязаны к Оку. Единственный утешительный факт: кажется, Лилиан-химэ любит его и собирается освободить.
— Сложно поверить, что она способна любить кого-то, — печально вымолвил Цузуки.
— И я сомневаюсь, хотя её беспокойство о твоём двойнике выглядело искренним. Впрочем, я бы не стал слишком обольщаться.
Затем я поведал оставшуюся часть истории, исключив только эпизод с платой «эмоциями и кровью». Не нужно ему знать такого. Это моё личное дело.
— Просто невероятно, — прошептал Цузуки. — Ты догадался, как обойти правило о человеческих жертвах. Ты молодец!
Определённо, я глубоко неравнодушен к его мнению о моей персоне.
— У меня не оставалось выбора. Отправься я по стопам леди Эшфорд, то закончил бы, либо как она, либо как её двойник. Оба исхода мне категорически не приглянулись. Амулет говорил, что эмоции людей, находящихся на пороге смерти, дают ему питание. Однако нигде не было сказано, обязательно ли человеку умереть, чтобы талисман получил желаемое. Я подумал, люди могут продолжать дарить энергию, вернувшись к жизни. Пребывание на грани делает душу сильнее. Не будь я хирургом, подался бы в пожарные или спасатели, но достал бы нужное количество эмоций.
— Ты так старался спасти меня… Почему?
— После всего, что ты сделал для меня и моей семьи, я не мог позволить тебе оставаться марионеткой амулета. Для меня сама мысль об этом была непереносима. А ты? — моё сердце беспокойно заколотилось. — Я с той самой ночи собирался узнать: почему ты спас моих родителей? Лорд Эшфорд проклял твоего напарника, убивал людей. А ты ради убийцы пошёл на такое?
Асато-сан некоторое время смотрел на меня, и невысказанные слова готовы были сорваться с его губ. Потом он отвёл взгляд в сторону.
— Хотел исправить содеянное. Надеялся изменить мир к лучшему, сделать так, чтобы Эшфорд-сан лишилась своего хранителя и не смогла больше никому причинить зла, чтобы Хисоку не прокляли, а Цубаки-химэ и другие остались живы. Я попытался уравновесить тьму, в том числе некогда созданную мной … Но, наверное, не преуспел, а просто усугубил ситуацию.
Итак, он отправился сюда ради спасения жертв лорда Артура и ради Куросаки-кун. Что ж, это вполне в его духе. Только вот почему я ощущаю столь сильное разочарование, будто меня обманули в лучших ожиданиях?
— А теперь, зная о последствиях, ты бы сделал то же самое?
Он улыбнулся. Светло и спокойно.
— Да, Кадзу-кун. Твоя душа не изувечена. Это с лихвой искупает все мои ошибки.
От недавней горечи и раздражения не осталось следа. А потом горло и глаза обожгло непривычно, резко, нестерпимо. Что за нелепая реакция? Я не плакал много лет. С чего накатило сейчас? Совладав с собой, я попросил:
— Могу я теперь услышать твою историю, Асато-сан?
Взгляд Цузуки стал потерянным, как в тот миг, когда я сообщил о неразорванной связи с амулетом.
— И… что тебя интересует?
— Всё. Где ты родился? Как звали твоих отца и мать?
Казалось, я выбрал нейтральную тему для беседы, но ошибся.
— Хикару-сан и Акеми-сан, — неохотно заговорил Цузуки. — Мы жили в Коива. Этот городок с 1937 года стал частью района Эдогава в Токио. Правда, наша семья не дожила до этого дня. Первым умер отец, потом мама … Извини, — он вдруг прервал самого себя. — Можно не трогать мою семью?
Я идиот. Тацуми-сан говорил, что в прошлом Асато случилось нечто ужасное, а я… Вспомнил лишь после того, как спросил. Но о чём он пожелает говорить? Внезапно я осознал, что вся жизнь моего хранителя была чередой трагических событий. Клиника Юкитаки Мураки, суицид, Мэйфу — всё наполнено воспоминаниями о смерти и боли. И стоит ли моё удовлетворённое любопытство того, чтобы он причинял себе страдания, рассказывая о давно минувшем?