— Ты меня прости, — я положил руку ему на плечо. — Не надо ничего говорить. Я понимаю.
— Мне пора, — заторопился Асато, поднимаясь из-за стола. — Не хочу злоупотреблять гостеприимством.
При мысли о том, что он опять уйдёт — не важно, на час, на день или на год — всё внутри перевернулось. Я понял, если сейчас он попробует телепортироваться, я прикажу амулету задержать его, если пойдёт к дверям, встану на его пути. Опять ждать неизвестно сколько невыносимо. Но мне удалось остановить Асато гораздо менее радикальным способом.
— Как думаешь, — спросил я ему вслед, — стал бы я извлекать твою душу раньше срока, если бы считал тебя обузой? Если бы думал, что ты мне здесь помешаешь? Не проще ли было продержать тебя в рубине до следующего года и лишь потом освободить?
Он медленно обернулся и с каким-то новым выражением взглянул на меня.
— Но ты освободил.
— Верно.
— Раньше на целый год.
— Да.
— Кадзу-кун, зачем?
«Хороший вопрос. Я и сам хотел бы знать, в чём дело, но стоит задуматься, и внутри возникает такая путаница, что страшно браться за самоанализ. Я с детства не привык теряться в собственных мыслях, а именно это со мной с некоторых пор и происходит».
— Кто-то должен помогать справляться со всякой нечистью, мечтающей захватить мир, — отшутился я, думая, что юмор немного подбодрит его и заставит продолжить беседу, но Асато вдруг тяжело облокотился о край стола:
— Мне тут не место. Я должен был умереть, а вы все жить нормальной жизнью. Ты, Хисока, Тацуми, Ватари! Но от меня одни проблемы. Даже воспользовавшись машиной времени, я не сумел изменить прошлое! Я неудачник.
— Неудачник? — я приблизился к нему и встал так, что наши плечи почти соприкоснулись. — А я тогда кто? Ошибка природы? Ох, Асато-сан…
От его кожи, как ни странно, всё ещё слегка пахло корицей, а я стоял рядом, вдыхая этот едва уловимый аромат, и думал:
«Да, вот такой, сомневающийся, похожий на ребёнка, импульсивный и легко поддающийся эмоциям ты мне и нужен. Видит Бог, пусть я до конца не понимаю, зачем, но никуда ты не уйдёшь, пока я не разберусь. Всё равно никто другой не будет ждать тебя так, как я».
Из трёх свободных спален Асато-сан выбрал самую скромную — с единственным шкафом и душевой кабиной. В этой комнате никто и никогда не ночевал. По моему мнению, она годилась лишь на то, чтобы проверять себя на устойчивость перед приступами клаустрофобии. Но Цузуки согласился остаться в моём доме с условием, что будет жить именно в этой комнате и, как только найдёт работу, сразу съедет, а я не буду ему препятствовать. Я пообещал, хотя выполнять клятву не держал и в мыслях.
Убедившись, что на сегодня бегство и самоедство отменяются, я привёл моего дорогого гостя в другое крыло дома. Там располагался домашний бассейн с подсветкой, автоподогревом и гидромассажем. Мой личный рай, куда до сего дня не было входа никому.
Асато-сан остановился на пороге, ошеломлённо разглядывая полусферический зеркальный потолок, в котором отражалась зелень колумней, оплетавших стены, свисающие светло-розовые фонарики мединилл и изящные листья драцен и юкки.
— Что же ты? — слегка подтолкнул я его в спину. — Заходи. Тебе понравится.
Цузуки нерешительно переступил с ноги на ногу.
— Это потрясающе, но… тут разве нет ширмы?
— А от кого закрываться? — я включил наполнение ванны и начал объяснять. — Видишь, на пульте кнопки, регулирующие температуру воды? Тут гидромассаж. Здесь — освещение, регулировка громкости музыкального центра и встроенный пульт от телевизора. Ты можешь управлять всей комнатой, не выбираясь из ванны. И — да, не беспокойся, я уйду, — засмеялся я, заметив обеспокоенный взгляд, брошенный в мою сторону. — Понимаю, что в моём присутствии расслабиться не получится. Но если соскучишься — зови. Составлю компанию.
Он вспыхнул до корней волос. Я в очередной раз позабавился его реакцией.
Всё постепенно входило в нормальное русло. Беспокоило лишь одно: через три часа должны были наступить сумерки, а с ними вернуться и моя плата. Я с опасением размышлял над тем, как мне скрывать от Асато-сан свои симптомы. Он ни в коем случае не должен знать, чем ещё я расплачиваюсь с амулетом, иначе опять начнёт винить себя. По счастью, спустя два часа мой хранитель уже крепко спал, взяв с меня слово, что завтра я обязательно позволю ему поговорить с Тацуми.
Едва услышав голос Асато-сан по телефону, ответственный секретарь Энма-Тё бросил все дела, если таковые у него имелись, и переместился ко входу в мой дом. Я оценил его деликатность. Уверен, ему до смерти хотелось сразу оказаться в гостиной.
Он ворвался в холл, как смерч, едва не сбив меня с ног, и кинулся обнимать Цузуки, смущённого до крайней степени таким несолидным поведением коллеги.
— Жив!!! Цел!!! — кричал Тацуми, плача и смеясь одновременно. — Мураки-сан, у вас получилось!!! Ей Богу, получилось!!!
Кажется, в эту секунду он готов был отпустить все грехи не только мне, но и лорду Артуру. Судя по ошарашенному лицу Асато-сан, он никогда прежде не видел своего друга в таком состоянии.
К сожалению, я не имел возможности дождаться завершения приступа эйфории у Сейитиро-сан и принять участие в дальнейшей беседе. Мне необходимо было уезжать. Попросив Тацуми не разрушать дом в моё отсутствие, я отправился в клинику.
По дороге мне позвонила Чизу-тян и сообщила о девочке с тяжёлой черепно-мозговой травмой, несколько минут назад поступившей в одну из муниципальных больниц. Я ответил, что не могу оставить пациентку, которая уже рассчитывает на меня, и чьё состояние не намного лучше.
Моя подруга повесила трубку. Она всё отлично понимала. Каждый из нас нёс ответственность в первую очередь за пациентов своей клиники. Но та девочка не выходила у меня из головы. После операции я позвонил Чизу и узнал, что ребёнок скончался.
«Хозяин, вы расстроены?» — неожиданно заговорил амулет, пока я сидел в машине, досадуя на то, что нельзя незаметно оторвать одну руку от руля и закурить.
Самый оживлённый перекрёсток. Нет, не выйдет.
— Тебе-то какое дело?
«Могу дать совет: если надо вернуть к жизни умершего, можно взамен забрать другую жизнь».
— Ты о чём?
«Я воскрешу девочку, но заберу вместо неё кого-то на ваш выбор. Только не демона и не мага, а обычного человека. Вы согласны?»
— Что за чушь ты несёшь?
«Вы отказываетесь?»
— А разве это не очевидно? Я никогда не соглашусь на такое.
«Зря. В мире живут и здравствуют миллионы бесполезных душ, которым давно пора на покой. Алкоголики, наркоманы, бездельники, даром прожигающие жизнь. Преступники, умственно отсталые, инвалиды, навсегда прикованные к постели. Почему бы не взять одного из них?»
— Любопытно, — спрашиваю, — кто постоянно заставляет тебя подталкивать меня к самой черте? Кажется, ты говорил, будто освободился от влияния Ока?
«Око здесь ни при чём».
— Кто же воздействует на тебя?
«Вы», — спокойно ответил амулет.
Что ж, верно. Каждый из нас свой собственный ближайший друг и худший враг. Мы живём над невидимой пропастью, балансируя, словно эквилибристы…
Вернувшись, я обнаружил, что ни Тацуми, ни Асато-сан нет дома. Никакой записки тоже не обнаружилось. Амулет едко отметил, что «ему хранитель в таких мелочах не подконтролен». Я нервно метался по комнатам, пока не столкнулся в холле нос к носу с Асато-сан.
— Где ты был?!
Я спросил это таким тоном, что мой хранитель застыл на месте.
— С Тацуми, — растерянно отозвался он и быстро заговорил, словно оправдываясь. — Мы посидели в кафе. Он познакомил меня с Ватари-сан и с леди Лилиан. Ты прав, эта женщина другая. Она способна сострадать. И она обрадовалась нашей встрече! Расспрашивала о Мэйфу и о Генсокай. Похоже, Эшфорд-сан и в самом деле испытывает какие-то чувства к моему двойнику. Знаешь, я подумал, а, возможно, та, которая живёт в моём мире, не безнадёжна? И я нашёл работу! С завтрашнего дня приступаю. Буду продавцом в кондитерской, а там вдруг подвернётся что-нибудь другое? — и тут он заметил, как я смотрю на него. — Что с тобой, Кадзу-кун?