А я? Без сомнения, я способен расположить Цузуки к себе и внушить ему физическое желание. Рано или поздно он придёт ко мне. И дальше? Я удовлетворю свою потребность, и тот единственный, к кому я отношусь совершенно по-особенному, станет в один ряд с другими? Это всё равно, что растоптать светлую детскую мечту.
И себя заодно.
Утром мой хранитель, проснувшись, обнаружил на прикроватной тумбочке разнообразные антипохмельные средства, начиная от химических и заканчивая народными. Наверное, он чем-то воспользовался, ибо когда мы встретились на первом этаже, выглядел Асато-сан вполне сносно. Заикаясь и краснея, он долго извинялся за своё вчерашнее поведение и клялся, что ничего подобного больше не повторится. Я постарался сменить тему, чтобы он не испытывал неловкости.
Когда мы сели завтракать, позвонил Ватари-сан. Он уверял, будто обнаружил какую-то интересную информацию и предлагал немедленно встретиться. Я согласился, и спустя десять минут Ютака уже сидел в нашей гостиной.
— Вот, — сказал он, водружая передо мной и Цузуки ноутбук. — По вашей совместной просьбе я поговорил с шефом Коноэ, но, увы, ничего нового не выяснил. Старик либо упорно не колется, либо нифига не знает. Однако мне удалось починить межвременной передатчик и в беседе с моим альтер-эго из 2014 года я узнал одну прелюбопытную деталь: в другой реальности про пожары в Суццу и Коива можно найти информацию, лишь изрядно покопавшись в старых архивах Мэйфу, а в этой — подобные сведения общедоступны. С другой стороны, в той реальности в любом источнике легко наткнуться на информацию о катаклизмах в Дареме, происшедших в начале XX века, а в старых записях Мэйфу об этом ничего не говорится, да и в этом мире я не нахожу упоминаний о эпидемиях, засухе или наводнениях в окрестностях английского города. А о пожарах в Суццу и Коива — запросто. Из вышесказанного и из ваших, Мураки-сан, предположений о том, что леди Эшфорд родилась в Японии, я сделал вывод: необходимо съездить и поискать письменные свидетельства очевидцев тех происшествий. Так я и поступил.
— Но ведь Коива уже стал частью токийского района Эдогава! — воскликнул Цузуки. — Столько лет прошло. Где искать те свидетельства?
— Правильно, — кивнул Ватари. — И с Коива, и с Суццу вышел прокол, но десять дней назад мы с Тацуми-сан решили обследовать наудачу другие города Хоккайдо. Перебирались с места на место, пытаясь обнаружить хоть какие-то зацепки из прошлого. И нам повезло, — он открыл отсканированное изображение, развернув его на весь экран.
Мы увидели рисунок, выполненный в карандаше: молодой мужчина лет двадцати пяти стоял возле полосы прилива, любуясь морем. На шее его висел старинный кинжал с треугольным лезвием. Глаза незнакомца были обведены по контуру ярко-фиолетовой краской. Мы с Цузуки молча изучали рисунок. Наконец, я спросил:
— Откуда это у вас?
— Набросок мне позволил скопировать главный врач психиатрической лечебницы, расположенной в Хакодате, — признался Ватари. — Сорок лет назад в его клинике скончался уникальный пациент, чью историю болезни подняли из архива по моей просьбе. Тот душевнобольной был одним из людей, переживших пожар в Суццу в 1900 году. Вероятно, тогда он и лишился разума. Мужчина никогда не выходил из комнаты, постоянно твердил что-то о демонах, явившихся уничтожить мир, и время от времени рисовал вот этого человека с кинжалом. За долгие годы пациент создал более тысячи практически идентичных рисунков, но помимо однотипных изображений нашлось в его вещах ещё кое-что, — и Ватари открыл на ноутбуке второй файл.
На пожелтевшем от времени, измятом листе бумаги мы увидели портрет молодой женщины в белом платье с длинными вьющимися волосами, прекрасной, как Мадонна. Она сидела и улыбалась, держа на коленях шестимесячного ребёнка. Другой младенец покоился на руках мужчины с кинжалом.
Картина была чёрно-белой, как и предыдущая, за одним исключением — глаза незнакомца и малышей безумный художник выделил ярко-фиолетовой краской.
====== Глава 32. Гестор ======
За ужином госпожа Куросаки была сама любезность. В праздничном кимоно с изображением водяных лилий, расцветших под полной луной, она разливала сакэ и время от времени предлагала попробовать тушёные шиитаке с орехами, приготовленные по старинному семейному рецепту. Однако я ещё с сороковых годов, прожитых в другом мире, твёрдо вознамерился к грибам, осьминогам и устрицам больше не прикасаться. Впрочем, остальные блюда тоже не лезли в горло, включая рис с копчёным угрём и такояки.
После ужина госпожа Куросаки позвала слуг и приказала проводить «господ полицейских в лучшие спальни». Нашему решению ночевать в гостинице хозяйка решительно воспротивилась.
— К чему уезжать? — удивилась она. — В моём доме места достаточно. Оставайтесь!
— Засуетилась, — шепнула мне на ухо изрядно повеселевшая после сакэ леди Эшфорд. — Пытается быть услужливой, а сама до смерти боится, что мы каких-нибудь противозаконных фактов накопаем! Ну и семейка.
С последним утверждением я не мог не согласиться. С другой стороны, кто бы говорил… Но вслух я ничего не произнёс.
Посреди ночи я проснулся от ощущения, что кто-то в упор разглядывает меня.
Я открыл глаза. Лилиан стояла рядом, уперев руку в бок, и с явным неодобрением изучала моё лицо.
— Позор, — ледяным тоном вымолвила она. — Вы сюда расслабляться приехали или работать, Тацуми-сан?
Впервые за всю жизнь я услышал подобную фразу, обращённую ко мне. Должно быть, настигло кармическое воздаяние за давешнее отношение к Цузуки. Надев очки, я поспешно вскочил с футона.
— Что случилось?
Эшфорд-сан презрительно повела плечом.
— Хрупкая дама, в отличие от некоторых, бодрствовала, не смыкая очей и ожидая, когда зашевелится потревоженное осиное гнездо! Сейчас, приняв невидимый облик, защитив себя от чужой магии всеми известными способами, вы выйдете из комнаты. Свернув направо, пройдёте по коридору до конца, спуститесь на первый этаж. Никакой телепортации! Шагайте осторожно, так как полы старые и могут вас выдать. Я уже позаботилась, чтобы все двери на вашем пути оказались не заперты. В саду за глициниями увидите пруд. Через двести ярдов обнаружите калитку, за которой начинается дорога к городскому кладбищу. Ваша задача добраться туда быстро и незаметно.
— Зачем?!
— По сведениям Ока, две минуты назад в том направлении двинулся наш незабываемый Орито-кун после того, как ему кто-то позвонил на мобильный. Соблюдайте дистанцию. Кто знает, какие способности у мальчишки! Увы, помочь не могу. Буду занята другим делом. Ясно?
«С каких пор я позволяю ей разговаривать со мной таким тоном? Пусть она трижды демон и по «легенде» моя начальница! — возмутился я про себя. — Но сейчас нет времени спорить».
И, окружив себя Тенями, я вышел из комнаты.
Догнать Орито-кун удалось лишь потому, что юноша постоянно останавливался и озирался по сторонам. Видимо, подозревал преследование. И правильно. Уже в течение четверти часа я шёл позади, отставая примерно на двадцать дзё.
Парень вздрагивал от малейшего движения ветра, от любого шороха, от незначительного колыхания ветвей клёнов и ароний. Свернув с дороги, пройдя между могилами, он остановился возле поросшего мхом надгробия и произнёс в пустоту:
— Я здесь.
От ствола ближайшего дерева отделилась фигура в плаще с капюшоном. Защищённый Тенями, я подобрался ближе, но разобрать лица человека так и не сумел.
Неизвестный подошёл к Орито и вместо приветствия злобно прошипел:
— Как долго ты собираешься испытывать моё терпение?
Тембр голоса, по моим предположениям, мог принадлежать мужчине в возрасте около шестидесяти лет.
— Я делаю всё, что …
Орито-кун не договорил. Из-под плаща взметнулось алое облако, и в следующую секунду парень уже лежал на земле.
Я наблюдал. Человек в плаще тоже. Через несколько секунд Фудзивара-сан выпрямился, отряхнулся. Провёл рукой по лицу, проверяя, целы ли кости. Челюсть и переносица, судя по всему, не пострадали, однако носом у него пошла кровь.