— За что?! — в голосе Орито звучал скорее гнев, чем испуг.
— Учу. Тебе полезно.
— Но Вад…
Новый удар. Теперь без использования магии.
Я успел заметить, что на безымянном пальце правой руки незнакомца был надет золотой перстень с массивным чёрным камнем. На сей раз юноша удержался на ногах, но у него оказалась рассечена нижняя губа.
— Когда это я разрешал тебе обращаться ко мне иначе, чем со словами «господин» или «хозяин»?
— Прошу прощения… Господин.
Заметно было, что Орито-кун стоит немалых усилий не выказывать всё нарастающую ярость.
— Отвечай, почему я должен от посторонних людей узнавать о приезде полиции в ваш дом? И с какой стати вынужден вызывать тебя сюда, чтобы задать единственный интересующий меня вопрос, — он сделал паузу и вдруг мёртвой хваткой вцепился в горло собеседника. — Где Асахина?!
— Она в Токио, — сдавленно прохрипел Орито. — Я сам только вчера узнал… Думаю, моя сестра вам больше не нужна. Она опорочила семью. Родила внебрачного ребёнка. Девочку. Это случилось на прошлой неделе.
Наступившая тишина была воистину мёртвой.
Я слышал тяжёлое дыхание незнакомца и сбившееся, поверхностное Фудзивара-сан. Наконец, мужчина тяжело обронил:
— Ты допустил это.
— Я не имел возможности следить за ней круглыми сутками!
— Должен был. Мы заключили договор, а ты нарушил условия. Позволил девчонке бежать, морочил мне голову, уверяя, будто ищёшь её, а сам пальцем о палец не ударил. И ты знал, что она беременна!
— Нет!
— Знал, гадёныш. Итак, даю тебе сорок восемь часов на то, чтобы вернуть её в Камакуру. Ребёнок должен приехать с ней. Это обязательное условие.
— Но зачем вам чужой младенец?
— Удочерю, — он произнёс это таким убийственным тоном, что я сразу сообразил: ничего хорошего ребёнка не ждёт.
Видимо, Орито-кун пришло в голову то же предположение.
— А моя сестра? — не выдержал он. — Вы говорили, будто любите её, и она ни в чём не будет знать нужды, но я теперь вижу, что это неправда! Асахина для вас просто инструмент… С какой же целью вы собираетесь её использовать?!
— Не твоё дело, сопляк. Делай то, что тебе приказано, иначе одна симпатичная горничная неожиданно вспомнит, кто сообщил ей код от сейфа и прочёл стирающее память заклинание. Поверь, эта куколка в два счёта сдаст тебя полиции.
— Не сдаст, поскольку сама причастна, — усмехнулся Орито-кун.
— Ошибаешься. Девчонка влюблена в своего бесценного «бо-тян» по уши. Как только она поймёт, что из неё сделали орудие преступления, навредившее любимому, она не колеблясь, сдастся полиции, лишь бы спасти его, утопив за компанию тебя. Проверим? Помнишь, что отменяющих заклинание офуда было две? И вторая — моя.
— Кто из полицейских поверит в магию? — рассмеялся юноша, правда, смех вышел напряжённым.
— В описание последствий гипноза и побочных симптомов приёма хлордиазепоксида поверят врачи. А полиция уверует, когда найдёт спрятанные Мийей-тян сто миллионов. И вот вам налицо мотив — опорочить брата в глазах отца, чтобы получить наследство. Если бы Хисока-кун действительно являлся вором, деньги давно бы уехали с ним и были потрачены, а если бы Мийя-тян похитила их для себя, то от украденного тоже немного осталось бы. Но всё цело, хотя купюры лежат немного не там, где находились изначально… И только мне и этой служанке известно их местонахождение.
— Вы виновны не меньше, — смело заявил парень.
— В чём? — расхохотался человек в капюшоне. — В том, что подсказал слова заклинания и правильную дозировку лекарства? Научил, как ввести девчонку в гипноз и управлять её поведением? Код от сейфа ты узнал самостоятельно, сам выяснил место, где твой отец хранит деньги. Ах, дорогой мальчик, я лишь направлял тебя, но план был твоим и исполнение тоже. Задумайся, стоит ли идти против меня? По-моему, выгоднее оставаться на моей стороне и получать от своего доброго господина уникальные подарки и ценную помощь. А на данный момент я требую лишь одного: доставь Асахину и её милую дочурку в Камакуру. Придумай что-нибудь. Солги, заставь пожалеть тебя, прикинься больным. Я даже могу поспособствовать, подсказав нужное заклинание, и у тебя в самом деле появятся симптомы серьёзной болезни сердца, мозга, желудка или почек.
— Не надо, — отшатнулся от него Орито.
— Тогда будь мужчиной. Съезди в Токио, свяжи эту девчонку, сунь кляп в рот и притащи сюда! У тебя два дня, больше я ждать не намерен. Разговор окончен.
Незнакомец повернулся и исчез за деревом, из-за которого возник.
Оставшись один, Орито-кун несколько раз пнул надгробие и ударил кулаком воздух, после чего зашагал в сторону дома, что-то бормоча под нос. Я не мог разобрать ни слова, просто шёл за ним, решив посмотреть, что он предпримет дальше.
Вернувшись, Орито долго рылся в ящике стола в своей комнате, стоя спиной ко мне. Я видел, как он спрятал некий предмет во внутреннем кармане куртки, которую предпочёл не снимать, схватил со стола ручку и лист бумаги и двинулся на жилую половину слуг.
Хориэ-сан мирно спала, когда молодой хозяин открыл замок своим ключом, вошёл, включил свет, запер дверь изнутри и грубо встряхнул служанку за плечо. Девушка вскочила, в немом ужасе взирая на Фудзивара-сан.
— Что вам угодно? — пролепетала она, в страхе натягивая одеяло до самого подбородка.
Орито-кун швырнул ей в лицо ручку и бумагу.
— Пиши. «Я, Хориэ Мийя, признаюсь в том, что в прошлом году украла из дома моего хозяина сто миллионов йен…»
— Не буду! — возмутилась девушка. — С какой стати? Я ничего не брала!
Парень вытащил из-за пазухи револьвер и взвёл курок.
— Повторять не стану. У меня мало времени.
Девушка раскрыла рот, собираясь закричать, но Орито сделал левой рукой резкий жест, будто затягивая в воздухе невидимую петлю, и вместо крика из горла Мийи вырвались слабые всхлипы.
— Ещё одна подобная выходка, и я не на шутку рассержусь, — предупредил Орито.
Мийя попыталась подняться на ноги, но тут же рухнула обратно, как подкошенная. Похоже, у неё отняли не только голос, но и способность передвигаться.
Я стоял возле двери, невидимый, лихорадочно размышляя, как лучше поступить. Позволить этому зарвавшемуся юнцу наломать ещё дров или остановить его? Конечно, он не выстрелит. Просто блефует, но для выдвижения серьёзных обвинений надо собрать побольше компрометирующих фактов. Возможно, он ещё о чём-то важном проболтается? Подожду.
На глазах Мийи выступили слёзы. «Пожалуйста, — умоляла она, беззвучно открывая рот. — Не надо».
— У меня нет выбора, — Орито ногой подтолкнул упавшие на пол ручку и лист бумаги. — Обещаю, после того, как ты напишешь признание, я помогу тебе бежать. Даже денег дам. Пятьсот тысяч йен. Согласна?
Мийя отрицательно замотала головой.
— Как ты меня достала! — парень приставил дуло револьвера к виску служанки. — Пиши!
Лицо Хориэ-сан исказилось страданием, губы и руки затряслись, по щекам покатились крупные слёзы.
Я дёрнулся и едва не выдал себя. Наблюдать за подобным и ничего не предпринимать было выше моих сил, но я заставил себя оставаться безмолвным наблюдателем.
— Сама напросилась! Не брала, говоришь? Так вспомни!
Он вытащил из кармана джинсов бумагу, подозрительно напоминающую офуда, и разорвал её зубами.
Глаза Мийи расширились. Орито сверлил её выжидающим взглядом. Вдруг девушка сама потянулась к ручке и начала писать. Я подождал появления первой фразы «признания» и приказал Теням отобрать у юноши револьвер.
В этот момент Орито обернулся, в упор уставившись на меня, хотя я всё ещё оставался невидимым, и выстрелил.
От скрутившей тело боли я утратил самоконтроль и материализовался. Мийя отшатнулась к стене. Орито безумными глазами взирал на то, как хлынувшая из моего живота кровь, через несколько секунд превратилась в тонкий ручеёк, ритмично закапала и прекратилась, оставив лишь пятно на одежде.
— Сдайте оружие, Фудзивара-сан, — устало проговорил я. — Вы арестованы по обвинению в краже, шантаже, в покушении на убийство, в нападении на сотрудника полиции при исполнении, в незаконном хранении и использовании оружия…