Но он меня не слышал. Просто смотрел пустым, невидящим взором, направив в мою сторону револьвер, и повторял:
— Демон, демон…
Руки его ходили ходуном.
— Хориэ-сан, — обратился я к горничной, не сводя взгляда с Орито-кун, — постарайтесь спрятаться за моей спиной. Я вас очень прошу.
Девушка начала ползком пробираться к двери, возле которой я стоял. Идти она, похоже, всё ещё не могла.
Я снова вызвал Тени и направил их к Фудзивара-сан. Окончательно обезумев, парень открыл беспорядочную стрельбу, почти не целясь, в потолок, в стену, в дверь, пока не попал в бронзовую статуэтку Будды, стоявшую в углу. Неожиданно пуля срикошетила и пробила несчастному горло.
Он рухнул на пол, выронил револьвер и задёргался. Вокруг медленно растекалась кровавая лужа. Я бросился вперёд, подхватил Орито под затылок и зажал рану на его шее, пытаясь остановить кровотечение. В это мгновение рядом возникла Лилиан.
— Отпустите, — скомандовала она. — Бросьте его.
— Нет! Позовите врача! — чувство вины разрывало мою душу.
Если бы я вмешался раньше… Зачем я медлил?!
— У него сонная артерия порвана. Ему не помочь, — тихо вымолвила леди Эшфорд.
— Я спасу его!
— Говорю же вам, бесполезно! Отойдите.
— Открой, Мийя! — вдруг донёсся из коридора взволнованный женский голос. — Что происходит?! Кто стрелял?!
Орито хрипел. Глаза его закатились.
Мийя стояла на коленях возле выхода из своей спальни, вцепившись в дверную ручку. Кажется, она была близка к обмороку.
Эшфорд-сан грубо оттолкнула меня, и я поразился тому, насколько эта женщина сильна. Лилиан сорвала с цепочки кинжал и с бесстрастным лицом погрузила его умирающему в горло. Я застыл в ужасе.
Что она творит? И вот так хладнокровно?
Аметист в рукояти кинжала засиял опасным, холодным огнём.
— Считай это платой, — пояснила моя напарница, вытаскивая из упокоившегося навеки тела клинок. — Больше ты Оку ничего не должен. Радуйся, что легко отделался. А если рассчитывал выйти без потерь, знай: не получилось бы. Я освободила душу Фудзивары Орито. В новый мир он придёт очищенным и забывшим всё, а сейчас я помогу девушке избавиться от последствий заклятья.
И Лилиан, приблизившись к Мийе, поднесла кинжал к её лицу.
— Забудь пережитое в последние четверть часа, но помни совершённое полгода назад.
— Открывайте!!! Или мы выбьем дверь!!! — раздавалось из коридора на разные голоса.
Я продолжал смотреть на остывающее тело юноши. На шее его, как ни странно, не осталось следа от удара кинжалом. Только отверстие от пули. Впрочем, стоило ли ждать другого от Демонического Ока?
И всё-таки какая нелепая смерть… Орито по-своему пытался защитить сестру, пусть и предавая других. Леди Эшфорд могла бы его спасти, но предпочла принести в жертву, да ещё от моего имени.
— Идём, — услышал я спокойный голос и увидел, как Лилиан накинула на плечи Мийи юката, помогла девушке встать, открыла дверь ключом, видимо, найденным в кармане покойного, и позволила любопытствующим заглянуть в комнату. — Пустите! — потребовала она, решительно проходя вместе с Хориэ-сан между рядами умолкнувших слуг. — Девушке нужно прийти в себя. И не вздумайте прикасаться к телу вашего господина до приезда местной полиции. Мори-сан, — обернулась она ко мне.
— Да, — в моём голосе полностью отсутствовали какие-либо эмоции.
— Охраняйте вход и не впускайте никого, кроме полицейских.
По коридору торопливо бежали остальные слуги. Около двадцати человек сгрудились на некотором расстоянии от меня, переговариваясь между собой и украдкой поглядывая в мою сторону. Наверное, ждали объяснений. Поскольку я молчал, самый старший из мужчин решился спросить:
— Что произошло в комнате, господин?
— Несчастный случай. Неосторожное обращение с оружием. Я соболезную.
Женщины зарыдали. Кто-то побежал докладывать о случившемся хозяйке. Я продолжал стоять у порога, невольно вспоминая кошмар, снова всплывший из глубин памяти, о том, как Эшфорд-сан ударила меня ножом…
— Господин Мори, у вас одежда порвана. И вся в крови! Вы ранены? — одна из служанок приблизилась, указывая на мою окровавленную форму.
Я прикрыл отверстие от пули ладонью.
— Нет. Зацепился вчера за ветку в саду. И кровь не моя, а Фудзивара-сан.
Служанка недоверчиво покосилась на мою руку, зажимавшую место ранения, но ничего не сказала.
Руй-сан, одетая в кимоно цвета спелой сливы, спустя десять минут подошла к комнате лишь для того, чтобы бесстрастно констатировать:
— Бедный парень, удержу ведь не знал и границ не видел, — и покачала головой.
Вскоре приехали полиция и «скорая». Двое молодых сотрудников проверили наши с Лилиан документы, осмотрели место происшествия, опросили по очереди всех, в том числе перепуганную, плачущую Хориэ-сан. Потерю памяти списали на сильный шок. Тело покойного врач забрал в морг.
— Надо сообщить Нагарэ о случившемся, — заметила вслед отъезжающим машинам Руй. — Пора ему возвращаться.
Я поразился самообладанию этой женщины, либо её абсолютному бессердечию. Лилиан, стоя неподалёку, успокаивала Мийю, говоря с ней вполголоса, а затем вдруг подвела горничную к Руй-сан.
— Госпожа Куросаки, Хориэ-сан готова сделать неофициальное признание. Будем считать, что не для протокола.
— Какое признание? — высокомерно спросила хозяйка, глядя на несчастную служанку сверху вниз.
Давясь слезами, Мийя заговорила о том, что по приказу Фудзивара Орито забрала сто миллионов йен из сейфа, спрятала их и забыла о случившемся.
— Я согласна понести любое наказание, но… Я долгое время не помнила совсем ничего! Простите, госпожа!
Руй-сан удивлённо воззрилась на Мийю.
— Ты просто выгораживаешь кого-то, — сделала вывод она. — Интересно, кого?
— Я сказала правду, клянусь!
— И ты не потратила деньги? — с подозрением уточнила Куросаки-сан. — Они по-прежнему лежат там, где ты их оставила?
— Я к ним не прикасалась!
— Каким образом Хисока причастен к происшедшему?
— Он вообще ничего не знал! Господин Фудзивара сообщил мне код сейфа и приказал забрать деньги. Посоветовал воспользоваться носовым платком, чтобы не осталось отпечатков. Я была сама не своя. Не понимала, что творю. Даже не знаю, почему я подчинялась каждому его слову?
— Наверное, потому что спала с ним, — едко поддела горничную Руй-сан. — Насколько мне известно, Орито-кун, мир его праху, не пропускал ни одной смазливой мордашки.
Лицо Мийи вспыхнуло.
— Между нами ничего не было!
— Неужели? И что тогда повлияло на твои мыслительные способности столь неблагоприятным образом?
— По всем признакам, длительный приём снотворного и гипнотическое внушение, — пояснила Лилиан, после чего взоры обеих женщин обратились к ней. — Похоже, ваш племянник, госпожа Куросаки, собирался подставить вашего сына. Другого объяснения я не нахожу, ведь похищенные деньги до сих пор целы.
— Мерзавец, — безразличным тоном обронила Руй. — А деньги где?
— В дупле старой глицинии, — отозвалась Мийя. — В коробке из-под конфет.
— Ничего другого от недалёкой девчонки вроде тебя и ожидать не приходилось! — рассердилась Руй. — Наверняка кто-нибудь уже вытащил их! Давай, показывай!
Вопреки ожиданиям, жестяная коробка оказалась не пустой. Дупло было глубоким, туда не затекала дождевая вода, и, находясь внизу, никто бы не догадался, хранится там что-то или нет. Хориэ-сан, переодевшись в свитер, джинсы и кроссовки, ловко забралась по веткам и достала драгоценную пропажу.
Руй отвинтила крышку, тщательно пересчитала купюры.
— И, правда, всё цело.
Неожиданно, размахнувшись, влепила служанке пощёчину. Мийя молча прижала ладонь к покрасневшей щеке.
— Зря вы так, — сумрачно произнесла Лилиан. — Вы сами видели, какую записку нашли полицейские в комнате: ваш племянник пытался заставить Мийю оклеветать себя, хотя кража денег была исключительно его затеей.