Не исключено. К тому же Мураки в течение целого месяца пытался совершить убийство, а я ему мешал. До вчерашней ночи.
«Интересно, понимает ли доктор, где сейчас находится? — задумался вдруг я. — Осознаёт ли, что Шидо Саки не имеет смысла воскрешать, так как здесь чужой мир? Его новые убийства совершенно бессмысленны и потому ещё более отвратительны, чем раньше, когда у него была цель, пусть и извращённая до безобразия».
С другой стороны, если подумать, Мураки ничуть не удивился во время нашей встречи в Сибуйя тому, что его дом расположен в другом районе Токио. Получается, он отлично понимает, куда попал? Видимо, да. И всё же убивает.
Верно говорят: психические болезни, если их не лечить, имеют свойство прогрессировать… Тем не менее, на данный момент Мураки вполне хватает на то, чтобы продолжать успешно оперировать пациентов и выдавать себя за другого человека.
Чего он хочет? Неужели собирается снова найти Асато, привлекая внимание здешних синигами?
Вряд ли. В таком случае он бы попытался выяснить местонахождение Цузуки, в первую очередь, у меня, но не сделал этого. Значит, причина в другом?
В чём? Ни единой правдоподобной версии… Опять на руках никаких фактов, одни умозаключения. Печально это признавать, но следователь из меня получился никудышный.
Когда сотрудники офиса разошлись, я выждал некоторое время и покинул здание «ТЕРСО», переместившись в Асакуса. Неплохая экономия на транспортных расходах. Хорошо, что, оказавшись в другом мире, я не лишился способностей Бога Смерти.
Я рассчитывал скромно поужинать мисо и тофу и пораньше лечь спать, однако в квартире меня ждал новый сюрприз. Ещё от дверей я ощутил аромат чая с бергамотом, а, войдя на кухню, узрел и того, кто беспардонно угощался моими запасами.
Леди Эшфорд в ярко-лиловом атласном платье восседала за столом, вызывающе закинув ногу на ногу и демонстрируя серебристые туфли на внушительной шпильке.
Увидев меня, незваная гостья изящным жестом отставила в сторону чашку с чаем и, лукаво улыбнувшись, склонила голову набок.
— Добрый вечер, Тацуми-сенсей!
— Вы?! — возмущённо воскликнул я, ставя кейс на ближайший стул. — Опять?!
Других слов в качестве приветствия у меня не нашлось.
— Не желаете отужинать? — вежливо поинтересовалась Лилиан, снимая крышку с огромного блюда, внезапно появившегося на столе.
Внутри обнаружились: дымящийся томатный суп-пюре, великолепно прожаренный бифштекс и шоколадный пудинг.
В животе призывно заурчало.
— Тоже… из Сохо? — уточнил я, не сводя глаз с еды, которая, определённо, стоила целую кучу денег, судя по запаху и способу сервировки.
— Обижаете. «12 Temple Place» — один из лучших ресторанов Ковент-Гарден. Приготовлено и телепортировано мгновение назад, сами видели!
— Не стоило так стараться. Я не стану это есть.
— Жаль, — с разочарованным вздохом заметила Лилиан. — В любом случае, оставлю тут. Не забирать же с собой? Но я бы порекомендовала вам насладиться ужином, Тацуми-сан. Ваша жизнь в последнее время полна стрессов, вам нужно хорошо питаться.
Что за неожиданная забота о моём здоровье?
— Лучше ответьте, с какой целью вы пробрались сюда? Я вас не приглашал.
— А я предупреждала: не хотите видеть посторонних, закрывайте комнату барьером. Хотя какие мы теперь посторонние? — фамильярно подмигнула она. — Скорее, одна дружная семья. Вот я и заглянула на огонёк, решив, что сегодня моя очередь пить с вами чай.
Горло будто перехватило невидимой рукой.
— Ох-ох, — усмехнулась Лилиан, заметив мою реакцию. — Не надо бледнеть, словно викторианская барышня. Помните разговор в Камакуре? Я сказала, что дух-хранитель не в состоянии ничего скрыть от меня, — она поднялась из-за стола, приблизилась и встала рядом, едва не задевая моё плечо своим. — Думала, вы не забудете.
От неё исходил пряно-сладкий аромат духов, чем-то отдалённо похожий на запах его тела … Почему-то стало тяжело дышать, и я отступил на шаг назад.
— Зачем вы здесь?
— Собираюсь получить ответы на важные вопросы.
— О том, как я посмел перейти вам дорогу?
Услышав эту реплику, Лилиан удивлённо вздёрнула брови и звонко рассмеялась.
— А вы забавный! — голос её был спокоен и подчёркнуто равнодушен. — Полагаете, если бы мои отношения с Асато-кун развивались в подобной плоскости, он бы взглянул на кого-то ещё? Уверяю вас, он был бы только моим.
Готов поклясться, она испытывала досаду и ревность.
— Цузуки и так в вашей власти, но вам неприятно осознавать, что в его жизни появился кто-то ещё. Я не прав?
— Не надо делать вид, будто вам есть дело до моих чувств! — вскинулась она. — Я пришла не для того, чтобы изливать душу. Мне любопытно другое. Где-то, кажется, есть мир, в котором живёт некто, похожий на Асато-кун. Вы любили того человека, а теперь, встретив моего хранителя, начали испытывать чувства к нему? Это так?
А она потратила достаточно времени на откровенную беседу с Асато.
— Отчасти верно. И что дальше?
— Получается, Асато-кун — просто временная замена тому человеку? — глаза Лилиан сузились и потемнели. — Вам было одиноко, и вы решили, будто имеете право …
— Вы так же скверно разбираетесь в моих чувствах, как и я в ваших, — стараясь не выдать овладевшего мной гнева, перебил я.
— Кто тогда Асато-кун для вас?
Я мог бы не отвечать, но поступил прямо противоположным образом, словно ощутив, что именно так будет правильно.
— Он тот, кому я мечтаю подарить свободу. Тот, кого никогда не предам, даже если мир полетит к чертям. Да, я был настолько глуп, что полюбил их обоих. Мои чувства, с вашей точки зрения, конечно, выглядят нелепо, но меня не беспокоит ваше мнение.
Она долго молчала, внимательно разглядывая меня, потом её лицо смягчилось.
— Вы были искренни. Спасибо.
— Наконец-то, — с облегчением выдохнул я. — А то меня словно допрашивали с пристрастием, определяя, соответствую ли я неким неведомым критериям.
— Вы недалеки от истины. Я вас испытывала.
— С какой целью? — снова насторожился я.
Лилиан аккуратно расправила складку на лифе платья.
— Видите ли, я прежде многое слышала от Асато-кун о людях, оставивших след в его сердце. Он награждал их щедрыми эпитетами, долго говорил об их качествах и характере. Вас же он описал всего одним словом, и это определение заставило меня всерьёз задуматься о его истинном отношении к вам.
Я заволновался.
— Что сказал Цузуки? Я могу узнать?
Эшфорд-сан выдержала значительную паузу, словно нарочно испытывая моё терпение.
— Он сказал, что вы — необыкновенный. Не знаю, почему. Наверное, у него богатое воображение. Впрочем, справедливости ради добавлю: раньше Асато-кун ни о ком так не отзывался. Насколько я могу помнить, разумеется.
Пока я пытался совладать с собой и не обнаружить внезапно нахлынувшего счастья, Лилиан сняла с шеи Око и протянула мне.
— Берите, — и, видя моё замешательство, прибавила. — Скорее! Чем дольше вы медлите, тем труднее мне следовать принятому решению.
— Вы отдаёте амулет? — опешил я.
Руки дрожали. Я едва не выронил кинжал, когда она передавала его.
— Вот ещё! — сердито фыркнула Эшфорд-сан. — Не обольщайтесь. Оставляю на хранение до тех пор, пока не научусь защищать своё сознание от чужого влияния. Вы не станете хозяином талисмана, не сможете пользоваться его силой и приказывать Асато-кун. Однако, прошу, берегите Око до того момента, когда я снова приду за ним. Больше никому я не могу позволить прикасаться к нему.
Учитывая, насколько Око дорого ей, это акт высочайшего доверия, хотя не похоже, чтобы она доброжелательно относилась ко мне. Всё дело в Асато-кун, конечно, иначе Лилиан никогда бы не позволила мне и пальцем тронуть амулет.
Я взял кинжал и осторожно коснулся аметиста на его рукояти.
— Тёплый, словно…
— В нём заключено чьё-то сердце? — грустно улыбнулась Лилиан, заканчивая мою фразу. — Сами знаете, насколько это верно. Теперь слушайте: если мне будет угрожать опасность, камень станет нестерпимо горячим. Если внезапно похолодеет, значит, кто-то, обладающий огромной силой, пытается воззвать к душе хранителя или проникнуть в сознание амулета. Носите Око всегда при себе, закрыв барьером из Теней. Не снимайте ни при каких обстоятельствах! И не забывайте защищать себя от его влияния. Неизвестно, как пребывание Ока в такой опасной близости от вас скажется на вашем собственном состоянии. Если что-то пойдёт не так, немедленно свяжитесь со мной!