Метнув на Хисоку обиженный взгляд, моя незадачливая информаторша выпалила:
— По крайней мере, господину Тацуми не всё равно, что с вами происходит, в отличие от … Лучше бы господин Тацуми был вашим отцом! — и, экспрессивно стукнув дном графина о поднос, она удалилась.
— Пытаешься доказать всем вокруг свою независимость?
Почему-то захотелось взять его руку и осторожно погладить, но я не знал, как Хисока это воспримет.
— Ты можешь молчать о том, что тебя волнует, переваривать свои страхи в себе. Но это не выход, малыш.
— Я не маленький! — вспыхнул Хисока. — Шестнадцать лет уже! Давно пора начинать справляться с проблемами самому! А, получается, за меня постоянно всё делают другие: в детстве — родители, теперь Асахина-тян и вы! Я получаю от вас еду и подарки, моя кузина оплачивает лечение! Я бы и Асахине ничего не сказал, но ей позвонил Оймикадо-сенсей, и она примчалась вместе с Моэкой, потому что посреди ночи оставить малышку было не с кем. В итоге девочка не выспалась, да и Асахина издёргалась! Для чего это? Лучше бы ей не знать о случившемся! Я просто обуза для вас!
Он отчаянно жестикулировал здоровой рукой, той, которая не пострадала при аварии, и я не выдержал. Перехватил его запястье в воздухе и крепко сжал. Наверное, чересчур крепко.
— Не смей больше так говорить! Мне это не нравится, и, думаю, такие слова вряд ли придутся по душе Фудзивара-сан. У тебя просто временные трудности. Когда ты поправишься, то пойдёшь учиться и работать, как планировал, и вернёшь долг. И запомни: любящим тебя людям не нужно твоё чувство вины. Они хотят видеть тебя счастливым. Именно ради этого они стараются, неужели ты не понимаешь таких элементарных вещей? А ведь тебе уже шестнадцать!
Хисока долго и удивлённо смотрел на меня, словно впервые видел. Потом перевёл взгляд на мои пальцы, удерживавшие его руку, но не сделал попытки высвободиться.
— Извините, если обидел вас.
— Нет, не обидел, — я отпустил его. — Просто попытайся чуть больше доверять тем, кому ты небезразличен, хотя, знаю, иногда это бывает трудно сделать. Ладно, не стану утомлять тебя. Приду лучше завтра. Отдыхай.
— Благодарю, Тацуми-сан, — его взгляд, обращённый ко мне, по-прежнему был изумлённым.
Я встал с места и вдруг ни с того ни с сего ощутил, что мне не хватает воздуха. Волна тёмной энергии накатила, спеленала ауру в тесный кокон, едва не задушив, и тут же отпустила. Я покачнулся, но устоял на ногах.
— Вам нехорошо? — перепугался Хисока, приподнимаясь на постели. — Вы едва не упали!
— Голова закружилась. Ничего, всё уже прошло. Не беспокойся.
— Правда?
— Да, малыш. До завтра.
Пошатываясь, я двинулся по коридору, лихорадочно размышляя, что бы это могло быть. Наконец, вспомнил давние уроки Коноэ-сан. Судя по всем признакам, я напоролся на довольно редкое явление — поражение остаточной магией. Иногда такое случалось: после завершения тёмного ритуала рядом с местом его проведения в воздухе оставалось нечто вроде лёгкой намагниченности, и эта энергия могла ударить, как молния, в кого-то совершенно случайного.
Итак, в палате Хисоки недавно побывал тёмный маг. И если я сейчас испытал на себе слабый отзвук его недавних манипуляций, то, представляю, какова была полная сила ритуала. Наверняка она могла бы вызвать асфиксию, потерю сознания или …
Я замер, холодея. «А ведь у Хисоки два дня назад остановилось сердце. Выходит, кто-то собирался убить его?! Неужели опять Мураки?!»
По спине скатились несколько струек липкого пота. Если этот маньяк был здесь, почему прибор Ватари не показал его перемещения в клинику? Безусловно, устройство могло не сработать, но, с другой стороны, если бы Мураки действительно решил посетить Дайго, Куросаки-кун, как ни страшно это осознавать, уже был бы мёртв.
Тогда кто? Возможно ли, что маг ещё в больнице, маскируется под одного из врачей?
Войдя в лифт и став невидимым за захлопнувшимися дверями, я переместился в коридор и тщательно прошерстил здание сверху донизу. Даже спустился в подвал, но нигде не обнаружилось ничего подозрительного.
Значит, преступник улизнул.
Воспользовавшись лифтом, чтобы вернуть свой повседневный облик, я отправился на первый этаж, опросил сотрудницу регистратуры и медсестёр, работавших на этаже Хисоки, на предмет того, не навещал ли Куросаки-кун в ближайшие дни кто-нибудь знакомый или чужой. Все медсёстры единогласно подтвердили, что кроме меня и Фудзивара-сан с Моэкой-тян не приходил никто.
Дождавшись Оймикадо-сенсея, я задал тот же вопрос ему. Доктор удивился моим расспросам, но подтвердил слова коллег.
— Нет, никто не приходил. А разве что-то случилось?
— Видите ли, — вывернулся я. — Нагарэ-сан обещал приехать на днях. Хисоке сейчас так нужна его поддержка! Я надеялся, он сдержит слово, но — увы…
Оймикадо-сан снял очки и начал вертеть их в руках.
— Я тоже, знаете ли, беспокоюсь за Куросаки-сан. Он замкнутый, необщительный, ранимый … Ему особенно нужна поддержка родителей, впрочем, как и любому подростку. Безусловно, у господина Куросаки есть веские причины, по которым он ограничивается лишь телефонными звонками, однако происходящее… весьма печально.
Он осторожно выбирал слова, боясь показаться бестактным. Я поблагодарил его за заботу о пациенте, но не стал развивать тему взаимоотношений родителей и детей. Затем откланялся, но не ушёл сразу, а вернулся на этаж к Хисоке и создал вокруг его палаты барьер из Теней. По крайней мере, если кто-то с недобрыми намерениями сунется, Тени меня предупредят, да и преступник будет знать, что юношу охраняют.
Другой вопрос, как долго мне удастся поддерживать барьер?
Переместившись к себе в комнату, я набрал номер Лилиан-сан. Судя по звукам, донесшимся из трубки, моя прекрасная ученица нежилась в джакузи.
— О, Тацуми-сенсей, я так рада, что вы не забыли меня, — бархатным голоском проворковала леди Эшфорд. — Может, заскочите в гости? Вам, наверное, тоже безумно тоскливо в ожидании следующего новолуния?
Она издевается или флиртует? С этими женщинами ни в чём нельзя быть уверенным. В любом случае состязаться с ней в остроумии нет времени.
— Мне необходима ваша помощь.
— Помощь? — послышалось лёгкое шипение лопающихся пузырьков, всплеск воды. — А что случилось?
— Это не телефонный разговор.
— Вы столь таинственны, сенсей… Кстати, вам нравится аромат нероли? Мне — да.
— Где мы можем встретиться?
— Приходите сюда. Прямо сейчас.
— Я понятия не имею, где вы!
— А вы поразмыслите, — хихикнула она. — Это нетрудно.
Точно испытывает моё терпение.
— Объясните, куда приезжать!
— Воспользуйтесь вашим магическим путеводителем, — новый коварный смешок. — Он у вас под одеждой. Такой волшебный… Совершенно уникальный. Можно сказать, единственный в мире, — обольстительно выдохнула Лилиан.
В первые несколько секунд я растерял все слова и даже сразу не сообразил, что она намекает на Око.
— Так вы уже поняли, как меня найти, Тацуми-сан?
Бросив отрывистое «да», я нажал «отбой». Ну и женщина. Даже простое общение с ней напоминает прогулку по минному полю.
Успокоившись, я мысленно обратился к Оку, прося проводить меня к его хозяйке. Впервые телепортация ощущалась так, словно меня вывернули наизнанку и засыпали под кожу изрядное количество песка, смешанного с колотым льдом. Пообещав себе никогда больше не связываться ни с сомнительными амулетами, ни с их владельцами, я постучал в дверь номера пятизвёздочного отеля, перед которой внезапно очутился.
Леди Эшфорд встретила меня в ажурном чёрном пеньюаре, поверх которого был небрежно накинут алый халат. От её тела распространялся одуряющий аромат, сбивающий с приличных мыслей. Наверное, это и был упомянутый ею нероли. Нет, он мне совсем не понравился!
— Что же вы застыли? Проходите, — соблазнительно протянула Лилиан.
Мысленно воззвав к помощи всех существующих в мире богов, я шагнул внутрь.