Говорят, в небесах в ту ночь взорвалась звезда, и некоторые люди, поймав в ладони прекрасные золотые брызги, сгорели дотла, потому что их души были слабы и лживы. Лишь одна девушка выжила.
Она и стала первым Мастером Амулетов, получив способность Маленькой Богини сплетать защитные и исцеляющие талисманы, по силе равные абсолютным, а в минуты душевных потрясений видеть будущее. Она умела скрывать себя и близких от магии, даже демоны боялись её, ибо их сила тут была бесполезна. И эта девушка, овладей она своим даром полностью, могла бы уничтожить любой амулет, каким бы могущественным тот ни являлся. Но она вскоре трагически погибла, а искра её дара, как неприкаянный мотылёк, полетела кочевать от одного смертного к другому, возрождаясь в чужих телах, пока не затерялась где-то, забытая, почти угасшая. Символом людей, отмеченных искрой Маленькой Богини, был дракон, глотающий меч, звёздное небо и пламя, сияющее в глубине глаз. Увы, никому-то пламя не принесло счастья. Все демоны и тёмные маги, владевшие Древним Знанием, из десятилетия в десятилетие пытались найти следующую носительницу искры, чтобы подчинить её себе или уничтожить. И каждый раз их попытки присвоить себе крупицу души Маленькой Богини, заканчивались трагедией, а сила опять уходила прочь…»
Страница закончилась. С обратной стороны было пусто. Я положил лист на стол.
«Детская сказка, — решил я про себя. — Часть разбитой души древней богини, кочующая от человека к человеку? И где только Ватари выкопал это!»
Однако чем больше я размышлял о прочитанном, тем больше понимал, что в сказке есть доля истины. Ведь нельзя отрицать очевидное: я заметил странные символы на личике Моэки-тян задолго до того, как мне попал в руки этот текст.
Значит, дочь Асахины — следующая носительница дара?
Сто лет страданий и забвения предсказал Богине Дракон… Если предположить, что всё это правда… Просто предположить… Тогда, наверное, почти сто лет назад легендарной девушкой, поймавшей искру звезды, стала Цузуки-сан, благодаря чему она сумела создать защитный амулет для брата, сдерживавший его демоническую силу. А потом Рука погибла.
Интересно только, как можно уничтожить Мастера Амулетов, если ему или ей даже магия демонов не страшна? Или у получивших дар тоже есть слабое место? Если так, мне надо успеть выявить его, чтобы защитить Моэку и Асахину!
После смерти Руки, судя по всему, божественная искра перебралась неким извилистым путём в семью Фудзивара, и следующим Мастером Амулетов стала Асахина-сан. Она могла не подозревать о своём даре, либо всё это время умело прятала его. А теперь сила начала постепенно перетекать к Моэке… Либо магические знаки на лице девочки — просто отражение творящегося с её матерью?
Тот, кто их ищет, не имея возможности разобраться, к кому перешёл дар, будет преследовать обеих. И наверняка захочет избавиться от Хисоки, поскольку Куросаки-кун — эмпат, способный раскрыть его истинные намерения! Тем более это становится актуальным, если маг, покушающийся на Асахину и Моэку, вхож в семью Куросаки и пытается завоевать их доверие.
Кем бы он ни являлся, я пока могу припомнить лишь одного человека, который интересовался Асахиной настолько, что заставил её собственного брата шпионить за ней и требовал привезти молодую женщину к нему вместе с дочерью даже против воли. Это был маг, встреченный мной на кладбище в Камакуре.
Орито-кун, помню, пытался тогда назвать его имя, но ему не позволили. «Вад…», конечно, могло означать кого угодно, но, если не ошибаюсь, фамилия тридцатишестилетнего жениха Асахины, навязанного ей волей Нагарэ-сан, была Вада?
Я набрал номер Хисоки.
— Не спишь?
— Нет, — кажется, он обрадовался. — И вы ещё не ложились. А ведь уже поздно!
— Верно, поздно. Могу я у тебя спросить кое-что?
— Конечно, спрашивайте!
— Как звали мужчину, за которого твой отец хотел выдать Асахину?
— Аки Вада. А что?
— Да так. Беспокоюсь за твою кузину. Всё-таки она тоже моя родственница. И у неё трудности. Наверняка твой отец опять подсовывает ей этого жениха?
Главное, увести разговор в сторону, а потом Хисока забудет и не станет дальше выяснять, зачем я задал свой вопрос. Манёвр удался.
Хисока рассмеялся.
— Да не волнуйтесь вы насчёт Асахины. Она всё равно не станет связываться с Вадой, даже если он останется последним мужчиной на планете. Он, кстати, откуда-то пронюхал, где она живёт. Приезжал вчера. Носился с Моэкой, будто родной отец. Подарками дорогими засыпал. Асахина сказала, всё бы ничего, даже можно было поверить в его чувства, если бы он через слово не напоминал, что готов простить ей незаконнорожденного ребёнка и жениться. Будто ей нужно его прощение и этот брак! Обещал удочерить Моэку, купить для всех троих новый дом в Токио, а когда малышка подрастёт, отправить её учиться в престижную школу. Асахина вежливо отказалась. Тогда Вада-сан стал напирать, расспрашивая, зачем ей преступник, побывавший под следствием? Даже, говорит, если его оправдают, всё равно останется пятно на репутации. Нужен ли девочке такой отец? В конце концов, упал перед Асахиной на колени и стал уверять, что любит её больше жизни и умрёт, если она ему откажет. Вёл себя, как помешанный. Может, сакэ перебрал? Хотя он, вроде, непьющий.
— Вчера приезжал?
— Ага. И как только выследил? Асахина ведь даже моему отцу не говорила, где остановилась.
— Может, этот Вада любит её?
— Насколько я его знаю, он любит только себя. Скорее бы Нобору-сан оправдали! Невыносимая ситуация. Скоро год исполнится с момента начала следствия, но до сих пор постоянно всплывают новые свидетели и новые факты. Такое чувство, что кто-то нарочно запутывает участников разбирательства, чтобы процесс затянулся.
«Не исключено, что так и есть», — подумал я.
— А где сейчас отец Вады-сан? Сдаётся мне, лет десять тому назад, я встречал этого старика и даже говорил с ним …
«Чистой воды блеф. Стыдно, Сейитиро-кун! И это после задушевных бесед с мальчиком о доверии? Но рассказать ему правду совершенно невозможно».
— Что вы! — отверг мою лже-версию Хисока. — Вада-сама умер от инфаркта, когда его сыну было четыре года, а мать без вести пропала тремя годами раньше. Вада-сан постоянно твердил Асахине: «Только я тебя по-настоящему понимаю, потому что мы оба не знали родительской любви».
— Значит, я всё перепутал … Ну ладно! Ты уж извини, что я из-за всякой ерунды тебя беспокою.
— А я не против ваших звонков, Тацуми-сан.
Слышать это оказалось даже приятнее, чем я мог ожидать. Я пожелал ему спокойной ночи и положил трубку.
Неужели Лилиан права, и я начинаю запутываться в собственных чувствах? Нет, Хисока почти ребёнок, учитывая, сколько лет прожил я и сколько он. Я воспринимаю его как друга … И вообще — нечего терять время, думая не о том, о чём следует! Сейчас важнее понять, кто враг Асахины и Хисоки. Отец Вады-сан умер, а человек, которого я видел на кладбище, был пожилым. Судя по голосу, ему никак не могло быть тридцать шесть лет!
Значит, это не жених Асахины и не его отец.
Кто тогда? Я снова остался наедине с тем же вопросом.
На следующий день, связавшись с Ватари, я выслушал неутешительные известия по поводу надёжности источника легенды про Мастера Амулетов. Проще говоря, неизвестно, кто, когда и откуда выдрал ту страницу, которую Ютака скопировал для меня.
— Ты берёшь на себя больше, чем можешь выдержать, — заметил мой друг, когда я поделился с ним историей про покушение на Хисоку и рассказал о своих выводах насчёт Асахины и Моэки. — Всех спасти невозможно, ты должен это понимать.
Его слова я вспомнил через сутки, когда от руки Мураки погибла очередная жертва, а я, получив сигнал, почему-то не успел вовремя прибыть на место преступления, хотя телепортировался немедленно. Мужчина истёк кровью на моих глазах, а хохочущий безумец в белом плаще забрал тело с собой, вероятно, для каких-то своих зверских опытов. Я был ослаблен поддержанием барьера в Дайго и не смог остановить Мураки. Даже оцарапать не сумел.