— Каюсь, Окада-доно. Виноват.
— Ещё и забыл, как ко мне следует обращаться? — осуждающе покачала она головой. — «Окада-доно». С каких пор? Нобуко-тян, и точка. Проходи же скорее! Что будете пить? — тут она задержала оценивающий взгляд на моём лице.
— Я — как обычно. А моему другу принеси, пожалуйста, карту вин.
— Нет-нет! Не пью, — поспешно отказался я.
— Так нельзя. Прийти в бар и не выпить? Вы смеётесь, молодой человек?
— Тогда … содовую.
— Хм, Асато, что за товарищ у тебя? Убеждённый трезвенник? Не доверяй тем, кто не пьёт, — глубокомысленно изрекла она и ушла выполнять заказ.
Через пару минут вернулась с содовой и порцией виски для Асато.
— Всё не стареешь, — заметила она, обращаясь к Цузуки. — В чём твой секрет?
Тот заулыбался.
— В детстве сглазили. Я выпал из потока времени.
— Да у тебя такие глазищи, кого захочешь — сам сглазишь обратно! Как жил все эти годы? И где?
— Много где, сразу не вспомнить. Можно сказать, везде понемногу, — уклончиво ответил Асато. — Но в Японии было лучше всего. Честно!
— Ладно. Вижу, вам с другом нужно поговорить. А мне пора удалиться.
— Не сердись, — Асато осторожно поймал её за руку. — Я скучал по тебе, потому и зашёл.
— Скучал! — фыркнула Нобуко. — Семнадцать лет не появлялся!
— Я не мог. Разные обстоятельства…
— Ага, знаю, я ваши обстоятельства, молодой человек. Мотался по миру, собирал приключения на свою… м-мм… шею?
— Можно сказать и так, — засмеялся Цузуки.
— Собрал достаточно?
— Угу.
— Доволен?
— Счастье выпадает тому, кто его не ждёт, — он глазами указал на меня.
Я начал медленно пить содовую, делая вид, будто речь идёт о ком-то постороннем.
— Уж точно, — подмигнула ему Нобуко. — Но не забывай старых друзей посреди своего счастья.
— Разве можно? Я так рад, что ты меня ещё помнишь!
— Тебя забудешь, ага! После всего, что было, — и, потрепав Цузуки по волосам, она удалилась.
Любопытство не давало мне покоя.
— Кто это? — спросил я, стоило Нобуко отойти подальше.
— Хозяйка «Джорджа». Она открыла этот бар и сама работает тут с тех пор, как была совсем юной девушкой.
— Прости, странный вопрос, конечно… Ты забыл всех своих родных, а её — нет?
— На самом деле тоже забыл. Начисто.
— Что?! — я закашлялся, закрывая рот рукой.
Асато залпом проглотил виски.
— Ничего не помню, в том числе, когда и зачем бывал здесь.
— Как же ты нашёл этот бар? Откуда узнал её имя? Почему вёл себя так, будто прекрасно знаешь эту женщину?
Он помрачнел.
— Привилегия духа-хранителя. Я вижу воспоминания тех, кого Око лишило жизни. В памяти одного из них появилась Окада-доно. Откуда-то я понял, что она серьёзно больна и скоро умрёт. И мне неудержимо захотелось прийти и поговорить с ней, пока ещё не поздно. Сам не знаю, почему… Словно я интуитивно чувствовал, будто мы с ней чем-то были связаны в прошлом… Прости, что потащил тебя с собой!
— Да я не против, успокойся, — я крепко сжал его ладонь.
— Оказывается, мы действительно с ней общались, и я пил здесь «Johnnie Walker Black», и мы беседовали о путешествиях и счастье. Нобуко знает крохотный кусочек моей жизни, о котором я ничего не помню. Она знает обо мне чуть больше меня самого. А я не могу рассказать ей правду о себе даже сейчас, потому что тем самым всё испорчу! Пусть думает, будто, идя сюда, я вспоминал о ней.
Асато посмотрел в её сторону, и Окада-сан солнечно улыбнулась ему в ответ.
— Ты поступил правильно.
— Я хотел бы быть твоим напарником, — вдруг выпалил Цузуки.
Хорошо, что я не пил виски. И без него голова закружилась.
— Я серьёзно, — продолжал Асато. — Если бы сейчас можно было изменить прошлое, я бы отправился в тот мир, где мы были напарниками. Да, знаю, если бы не Око, я бы повторил его судьбу, став в точности таким, как он, и между нами ничего не вышло бы. Но, плюя на доводы разума, я всё равно хочу быть с тобой там, в мире, где можно не бояться проснуться однажды и снова забыть всё безвозвратно. Я за тебя держусь, как за последнюю нить, связывающую меня с реальностью. Пытаюсь вернуть фрагменты прошлого, но это… всё равно, что охотиться за летящим в небе журавлём. Прости, я начинаю жаловаться, а это скверно. Всё оттого, что я пьян.
— Не может быть!
— Я напился.
Конечно. Этот Цузуки никогда не пил много. Для него одной порции виски на пустой желудок — более, чем достаточно.
— Я перенесу нас обоих обратно, не беспокойся.
— Да, разумеется, но перед этим… я выболтаю тебе тайны. Любые, какие захочешь, — он игриво хихикнул.
— Например, как зовут твою хозяйку?
Шутка получилась неудачной. Асато разом протрезвел.
— Что ты имеешь в виду? — напряжённо спросил он.
Мне ничего не оставалось, как сказать ему то, что я узнал.
— Настоящее имя Эшфорд-сан — Коноэ Ририка. Тебе об этом что-нибудь известно?
Асато шумно отодвинул от себя пустой бокал. Пошарил в кармане и положил деньги на столик. Кивнул на прощание Окада-сан. Потом вышел на улицу, утягивая меня за собой в первую попавшуюся тень.
Миг телепортации, и мы снова оказались в моей гостиной.
— Запомни, Сейитиро, — от его беспечного веселья не осталось следа, — даже если она призналась тебе в чём-то, забудь всё!
— Почему?
— Какой бы сильной Лилиан-сама ни казалась, ей, как и любой женщине, нужен кто-то, на кого можно опереться. Она поделилась с тобой самым сокровенным в минуту слабости, решив, что тебе можно доверять, но ты не должен никому говорить. И ей тоже. Она не помнит. Око опять забрало у неё эти воспоминания.
— Но ты-то помнишь!
— Чужая память доступна мне, в отличие от моей собственной.
— Почему ты не расскажешь ей? Что-то другое можно забыть без сожалений, но не имя, данное при рождении! Я считаю, она имеет право знать! — с горячностью убеждал его я.
— Что такое имя? — вздохнул Асато. — Одно, другое… По сути, никакой разницы. Если настоящее имя заставляло её страдать, я предпочту согласиться с амулетом. Пусть забудет.
— Это трусость! Тени вернули ей память, чтобы она обрела себя.
— А Око забрало то, что причиняло ей невыносимую боль. Амулет защищает её. Моя госпожа забывает то, о чём думать для неё непереносимо. И ей не нужно, чтобы кто-то напоминал.
— Но это неправильно! Убегать от себя — неправильно!
— А как подчас поступаешь ты? И все мы — маги, люди и синигами?
— Не понимаю, — растерялся я.
— Каждый из нас убегает от того, что мешает ему жить. Очень трудно не создавать тени. Внутри каждого из нас живёт тьма, отвергнутая нами, терзая своих создателей, но правда иногда терзает больше… У Лилиан-сама нет выбора. Она пытается сохранить в целости собственный рассудок. Я её хранитель. Если она решит вернуть эти воспоминания, я соглашусь с её выбором, но не раньше. А до тех пор буду защищать её.
— Что ужасного в том, чтобы помнить своё настоящее имя? — не выдержал я.
— Сейитиро-кун, я не могу сказать тебе.
— Почему?!
— Как ты думаешь, это хорошо, когда кто-то знает о тебе больше, чем ты сам?
Осекшись, я смотрел на него и понимал, что возразить нечего.
— Давай попробуем оставшуюся часть ночи не вспоминать ни о чьих секретах, — он с нежностью провёл кончиками пальцев по моей щеке, и я сразу сдался. — Закрой глаза, Сейитиро-кун, и доверься мне. Я покажу тебе кое-что необыкновенное.
Свежий ветер бросил пригоршню снега в лицо, но холода я не ощутил. Мы стояли на краю покрытого льдом озера, окружённого пиками гор. Над нами простиралось небо, усыпанное звёздами, а над остроконечными вершинами и вдоль кромки замёрзшей воды сияли ярко-оранжевые огни.
— Что это за место? — ахнул я, ибо более удивительного зрелища на земле, где магия отсутствует, я не встречал.