Она не спешила разжимать объятия, и я осторожно погладил её по спине.
— Когда войдёшь в Тени, не пытайся сопротивляться тому, что увидишь, но и не отступай. Ладно, это лишний совет. Ты и так никогда не отступаешь. Успокоилась?
Лилиан кивнула и вызвала Тени.
Я лежал до утра с открытыми глазами и вспоминал образы, которые невольно разделил с ней. Яркие, невыносимо болезненные.
Лилиан Эшфорд шла через пылающий город, слушая предсмертные крики умирающих. Восемнадцатилетняя девушка, познавшая зло, предательство и их последствия, торопилась спасти человека, сжигавшего город … Она собиралась уговорить юношу уехать с ней в другую страну, чтобы он забыл прошлое и перестал страдать, но парень отгородился плотным кольцом огня. Он не хотел никого впускать, в том числе ту, кто желала вызволить его из подступающих объятий тьмы.
Леди Эшфорд вонзила в землю кинжал, в рукояти которого ещё не было аметиста. Земля раскололась, взорвалась, засияла нестерпимым светом. Лилиан что-то кричала, но юноша был глух к её словам. Наконец, устав от бесплодных попыток воззвать к нему, Лилиан развернулась и ушла, прошептав: «Забудь всё». Не ясно было, кому она это приказала: ему или себе. Лезвие кинжала вспыхнуло, поглотив воспоминания.
Я тяжело выдохнул. После того, как Эшфорд-сан успешно прошла третий этап испытаний, для меня стало очевидным лишь одно: она действительно знала Асато до их встречи в частной клинике Юкитаки Мураки.
Шестнадцатого марта в «Санкэй симбун» появилось объявление об исчезновении трёх студенток, уехавших в Киото несколько дней назад и пропавших без вести. Я поинтересовался у Ватари, не поступали ли в Мэйфу эти трое.
Ютака вскоре подтвердил мои опасения. Эти девушки давно были мертвы, а их память начисто стёрли. Итак, прибор, изобретённый для слежки за доктором, можно без сожалений выбрасывать. Мураки научился обходить его.
— Не расстраивайся, Сейитиро. Мы придумаем что-то другое.
— А до этого времени люди будут продолжать гибнуть, — мрачно предрёк я. — Мы снова бессильны!
— Мураки из твоего мира очень опасен, — вынужден был признать Ватари.
— Я давно об этом говорил!
— Обещаю приложить все силы, чтобы скорее найти портал, связывающий миры.
— Я сам пытался его найти… Слонялся ночами по городу, надеясь почувствовать что-то необычное в скверах, парках, на берегу залива. Но так и не нашёл! — я коснулся рукояти Ока сквозь рубашку. — Наверное, Лилиан могла бы потребовать у амулета сведения о портале?
— Спроси её! — оживился Ватари. — Если нам до сих пор не удалось вычислить местоположение входа в альтернативный мир, возможно, это удастся Оку?
Всё бы хорошо… Но если я упомяну про портал, не вздумает ли Эшфорд-сан перейти на сторону Мураки? И не сбежит ли сама в другой мир?
Нет, она сказала, что мы семья, помогла одолеть Ваду. И ей дорог Асато! Она не сможет предать его, а значит, до августа следующего года и меня тоже.
На следующий день я рассказал Эшфорд-сан о необходимости найти портал, ведущий в другой мир, если он существует.
Лилиан приказала амулету добыть информацию, а потом демонстративно развернула ко мне телефон. «Данные недоступны», — увидел я надпись на экране.
— И что это значит?
— Мой двойник не дремлет. Готова поспорить на сто миллионов фунтов, это её выходки.
— Почему ты так уверена?
— Только другая Лилиан способна заставить Око не подчиняться мне или не предоставлять нужную информацию. Стало быть, портал очень важен, и мы не должны знать о нём.
— Так и есть. Полагаю, именно через него два мира могут сообщаться друг с другом. И Мураки из моей вселенной попал сюда тем же путём.
— Отлично. Теперь я знаю, какую информацию надо добыть в первую очередь, после того, как стану Повелителем Теней и получу полный контроль над Оком, — очаровательно улыбнулась Лилиан.
Я тоже рассчитывал, что ей удастся выяснить правду. Но заключительная часть её фразы прозвучала довольно зловеще.
Двадцать пятого марта Хисока, окрепший и повеселевший, признался, что завтра утром его выписывают.
— Тацуми-сан, вы будете приезжать к нам с Асахиной в гости? — спросил он.
— Обязательно, — бодрым голосом откликнулся я, отчётливо понимая, что опять лгу.
Зачем мне вмешиваться в его жизнь? Я ему не родственник. Это была легенда, чтобы поддержать парня на сложном этапе жизни. Продолжая навещать его в доме Асахины, я однажды раскрою себя какой-либо мелочью.
В клинике Хисока был одинок. Теперь всё изменилось. Он пойдёт учиться и работать, будет жить с Моэкой и Асахиной, дружить с Хидзири. Я ему не нужен.
Наверное, юноша догадался о моих сомнениях.
— В любом случае вас не забуду, — произнёс Хисока с невыразимой печалью и пожал мою руку.
Почему мне так тяжело расставаться с ним? С парнем ведь всё хорошо. Да и на Асахину нападать перестали.
Я — Бог Смерти. Нечего привязываться к людям!
Я внушал это себе, снова и снова, мысленно прощаясь с Хисокой, и не догадываясь о том, что приготовила мне судьба в ближайшем будущем.
Полночь двадцать восьмого марта мы с Асато встретили в одном из плавучих ресторанов, курсирующих вдоль Токийского залива. Я снова подстраховывал Цузуки, окутав амулет Тенями, чтобы тёмная магия не повлияла на сознание моего спутника. Вдоволь насладившись ужином и прогулкой, мы вернулись в квартиру.
— В последнее время нам с тобой неплохо удаётся контролировать Око, — констатировал Цузуки. — И это не может не радовать. Однако, — в голосе его появились соблазнительные интонации, — есть кое-что, над чем я постоянно теряю контроль, — и, прижав меня к стене, он накрыл мои губы своими.
Я с наслаждением зарылся пальцами в его волосы, с готовностью отвечая на поцелуй. Ласкал, проникая языком всё глубже, вырывая из горла Асато хриплые стоны. Тело трепетало и жаждало большего… Руки скользнули под его рубашку. Цузуки торопливо расстегивал ремень моих брюк.
— Чертовски неудобно, — промычал он, вталкивая меня в гостиную и опрокидывая на диван.
— Кажется, в прошлый раз мы освоили не всю тантру? — поинтересовался я, начиная совершать весьма нескромные действия с той частью его тела, которая сама напросилась в ладонь.
Впрочем, моя бесстыжая плоть вела себя не лучше, пока её не накрыли пальцы Асато.
— Конечно, нет. Там сотни техник, — расслабленно промурлыкал Цузуки, устраиваясь поудобнее и скользя губами по моему животу. — Хватит до конца жизни. М-мм… Вот здесь ты особенно красив.
Я восторженно охнул, ибо очередная тантрическая методика находила во мне всё более жаркий отклик.
Я растворялся в нём, хотел верить, что он испытывает то же самое и никогда ничего не забудет, сколько бы веков ни прошло. Его тело, казалось, было предназначено для меня. Я бы не мог пожелать ничего лучшего!
Мы двигались в одном бешеном ритме, забывая прошлое и будущее и несправедливую реальность, разделившую нас столькими путями… Блаженство накатило пронзительным потоком. Я закричал, выплёскиваясь в него, с благодарностью покрывая поцелуями любимое лицо. Асато неразборчиво прошептал что-то в ответ. Я хотел переспросить, что означает эта фраза, но вдруг смысл слов стал неважным.
Его обнажённая кожа касается моей. Он здесь. Зачем нужно что-то говорить?
Мы уснули, обнявшись. Я снова был счастлив, как тогда в Хемкунд Сахиб. Я жил одним мгновением и дышал только в пространстве наших встреч. Рядом с ним я чувствовал себя простым смертным, способным любить, не задумываясь о скоротечности времени.
В три часа ночи завибрировал мобильный, разбивая хрупкую иллюзию покоя. Я вскочил с места, торопливо надел очки и обмер:
«Куросаки Хисока в опасности», — гласило сообщение, полученное с нулевого номера.
Я побил все рекорды по скорости одевания.
«Перемести меня!» — потребовал я от Ока, лишь на долю секунды задержавшись возле дивана, чтобы поцеловать в губы спящего Асато.
Хисоку я обнаружил в лаборатории Мураки распластанным поперёк стола, с заклеенным ртом и руками, привязанными к столешнице. По полу были разбросаны растоптанные бутоны белых роз вперемешку с переломанными стеблями.