— Надо же, — доктор собрал волосы юноши в горсть и запрокинул ему голову, — какая удача! Снова тот же сопляк и опять сам пришёл. Это судьба. Ну, что мне с тобой сделать? Убить? — он лизнул Хисоку в мочку уха, отчего юноша с явным отвращением дёрнулся и задрожал. — Нет, скучно. Повторяться — удел посредственностей. О, придумал! У тебя же есть кузина. Милая глупышка, владеющая Даром, который она не ценит, — искусственный глаз доктора плотоядно сверкнул. — Пожалуй, с твоей помощью я заполучу то, что ей совершенно не нужно…
Затрещала разрываемая ткань. Юноша пытался высвободить руки, но ничего не получалось.
Я мгновенно забыл про магию, Тени, Око… Материализовавшись посреди комнаты, я ударил Мураки ребром ладони по горлу. К сожалению, вырубить доктора не удалось.
Мураки поднял голову, и я увидел, как его губы кривятся в издевательской усмешке.
— Теряешь квалификацию, господин ответственный секретарь.
— Я забираю Хисоку.
— Дерзай. Он всё равно вернётся. Я оставил метку на его теле.
Блефует или говорит правду? Оттолкнув этого мерзкого извращенца, я бросился к Хисоке и начал осматривать его.
— Ищи, ищи. Может, найдёшь? — язвил доктор, почему-то не пытаясь напасть.
— Что ты с ним сделал?!
— Попробуй догадаться.
— Отвечай!
— Да ладно, — пожал плечами Мураки, — я пошутил. Ты так забавно выглядел, — и он расхохотался.
— Зачем тебе Асахина?
Я мысленно призвал Тени, но приказал им не нападать раньше, чем меня атакует Мураки.
— Эта девчонка? Она бесполезна. Ценен лишь Дар.
— Способность создавать амулеты?
Раз уж он разговорился, надо извлечь из его болтливости хоть немного пользы.
— О нет, — глаз Мураки хищно заблестел. — Дар разрушать. Я просто жажду стереть в порошок кое-что очень крупное.
— И что же?
— Погрязшую во тьме планету, которой давно пора на покой. По здравом размышлении, ты, без сомнения, согласишься со мной, господин ответственный секретарь!
И по-шутовки взмахнув рукой, Мураки поспешно выскочил за дверь, щёлкнув замком снаружи.
Он запер нас. Проклятый безумец!
Я повернулся к Хисоке, медленно и осторожно снял скотч с его лица, развязал верёвки. Юноша, всхлипнув, обхватил меня за шею и отчаянно прижался ко мне. Но тут же охнул и вынужден был опустить затекшие руки. Содранная на запястьях кожа причиняла ему сильную боль.
— Тацуми-сан, почему Мураки-сенсей сделал это? Я ведь просто хотел поговорить … Когда он сказал, что у него нет времени на всякие глупости, я извинился и собрался уйти, а он вдруг схватил меня, втащил в свой дом и сделал какой-то укол. Вот, — Хисока указал на сгиб локтя, где виднелось тёмное пятнышко засохшей крови. — Я потерял сознание, а когда очнулся, обнаружил себя здесь и в таком виде. Я до сих пор не верю… Что с ним случилось? Мураки-сенсей стал совершенно другим человеком! Его глаза больше не светлые. Там тьма, непроглядная, кромешная тьма и пустота. Мне было очень страшно!
Что ему сказать?
— Мураки серьёзно болен. Не стоило тебе сюда приходить.
— Болен?
— Психически. Надеюсь, ты понимаешь. Если бы я знал, что ты собираешься к нему, я бы тебя предупредил.
— Но как вы догадались, что я здесь?
— Один мой знакомый увидел, как ты входил в его дом, и рассказал мне. Прости, что добрался сюда так поздно. Судя по тому, как ты выглядишь, он связал тебя много часов назад! Но я несказанно рад, что успел раньше, чем он сотворил с тобой что-то ужасное.
— А что он мог сделать? — испуганно спросил Хисока. — Я слышал, он говорил о каком-то Даре и разрушении мира? Что он имел в виду?
— Сложно объяснить слова и поступки безумца.
— Но он упоминал Асахину! Он и на неё собирается напасть?!
— Не волнуйся, у него ничего не выйдет.
— Конечно! Я буду защищать её!
Только сейчас я заметил, что парень дрожит. Я торопливо набросил на его плечи изодранную майку и начал искать глазами какой-нибудь халат или кусок ткани, чтобы прикрыть его.
Надо бы телепортироваться, но я же не могу показаться Хисоке во всей красе, вкупе с Тенями и известием о том, кем являюсь на самом деле!
— Как нам выбраться, Тацуми-сан?
— Что-нибудь придумаем. Не переживай.
«А, может, всё-таки забыть о предосторожностях и переместить его в Харадзюку, а потом попросить Лилиан стереть ему воспоминания?»
— Куда ты пропал? — послышался вдруг голос позади меня. — Мне пришлось немало потрудиться, чтобы нащупать твой след!
Я обернулся и обомлел. За моей спиной, зевая, стоял заспанный Цузуки. Он с интересом разглядывал меня и онемевшего полуобнажённого Хисоку.
— Сейитиро, — шутливо заметил Асато, — я всё, конечно, понимаю, но ты мог бы мне честно признаться, что хочешь уединиться с этим милым юношей! Я был бы не против. Зачем же прятаться по подвалам чужих домов?
— Это не то, что ты подумал! — начал оправдываться я. — На Хисоку напали и…
— Как он здесь оказался? — перебил меня Куросаки-кун, поражённый до глубины души появлением Цузуки. — Только что его тут не было! И он не входил через дверь, потому что она заперта, а ключ у Мураки-сенсея! Нормальные люди ведь не появляются из пустоты в запертом помещении?!
— Разумеется, нет! — замахал руками Цузуки, успокаивая бледного Хисоку. — Но я не демон и не призрак. Честно-честно!
Похоже, эти уверения ничуть не успокоили Куросаки-кун.
Я обернулся к Асато и выдавил пересохшими губами:
— Забери у него память о сегодняшнем вечере. Прямо сейчас.
Глаза Хисоки широко распахнулись. Он начал понимать.
— Тацуми-сан, что вы говорите?! — встревожился он. — Что значит — забрать мою память? Вы — не люди?! Оба?!
Я в упор глядел на Цузуки, игнорируя Хисоку.
— Сможешь это сделать без приказа хозяйки?
— До рассвета — смогу, — спокойно отозвался Асато. — Если ты просишь.
— Я прошу. Для него будет лучше забыть.
— Как это — забыть?! — запаниковал Хисока, отчаянно глядя на меня, и вдруг метнулся к запертой двери лаборатории.
Он понимал, что выбежать не удастся, но находиться поблизости от нас не мог. Мы внушали ему только ужас.
Асато быстро настиг его и коснулся висков юноши кончиками пальцев.
— Забудь, — тихо сказал он.
Хисока вскрикнул, обмяк и осел на пол.
— Когда проснётся, ничего не вспомнит, — прокомментировал Цузуки. — Не жалеешь?
— Почему я должен жалеть?
— Минуту назад ты был в его глазах героем. Ты спас его от маньяка, судя по тому, что я прочёл в его памяти.
Я мрачно молчал, чувствуя себя предателем. Цузуки внимательно посмотрел мне в глаза.
— Ты ему нужен. Больше, чем тебе кажется. Не бросай его.
— Почему ты просишь о таком? — слабо поинтересовался я.
— Потому что вы оба — хорошие люди, а хорошие люди не должны быть одинокими.
— У него есть семья и друг, — заметил я.
Асато положил руку мне на плечо.
— И ты тоже.
— Ему лучше будет без меня.
Цузуки неопределённо хмыкнул, но ничего больше не ответил.
Мы перенесли уснувшего Куросаки-кун в квартиру Асахины и уложили в постель, оставаясь невидимыми. Я убеждал себя в правильности совершённого поступка, но мне всё равно казалось почему-то, что я повёл себя едва ли не хуже Мураки.
После этого происшествия мы с Асато до утра не сомкнули глаз. Просто лежали на диване и разговаривали о чём угодно, но избегали обсуждать последнее происшествие.
Когда первые лучи солнца проникли сквозь окно, Цузуки шепнул: «Я буду ждать апреля», — и исчез.
Я отвернулся к стене, стискивая зубы. Начинался новый мучительный отсчёт.
Повелителем Теней Лилиан стала двенадцатого апреля. В полночь мою комнату объял густой непроглядный мрак. Я остался на периферии, а она вошла внутрь и исчезла от меня до утра.
Впервые моя ученица вступила в тени совершенно одна, абсолютно беззащитная перед силой, существовавшей до создания Земли. Я ничем не мог помочь ей. Не способен был увидеть и услышать, чем искушают и пугают её Тени.