К утру мрак рассеялся. Лилиан стояла, гордо выпрямившись, и неотрывно смотрела на меня. Её аура изменилась. Вибрирующую, переливающуюся через край магию, не почувствовать было невозможно. Она проникла в сущность Теней и стала мастером.
Поздравить её я не успел. Эшфорд-сан шагнула ко мне и грубо сорвала кинжал с моей шеи.
— Благодарю, что хранил его для меня, — сухо вымолвила она. — Прощай.
— Куда ты?!
На её месте уже была пустота.
Я переместился в знакомый номер отеля, но застал там новых постояльцев. Пришлось спешно ретироваться, выслушав летящие в спину ругательства.
В последующие дни мне хотелось рычать и бросаться на стены, но я вёл себя прилично. Ватари пытался меня поддерживать. Увы, сделать это было практически невозможно.
— Да не сходи ты с ума, — увещевал Ватари. — Увидишь, твоя леди-демон вернётся. А с ней и Цузуки-сан!
Но мне не верилось в счастливые исходы, особенно после того, как в апрельское полнолуние Асато не появился. Только мысль о том, что я не должен сдаваться ради его спасения, поддерживала моё существование, заставляла вставать утром и выполнять заведенный ритуал действий.
В офисе все думали, что я болен, либо влюбился, правда, умозаключения коллег меня не волновали. Я перестал с кем-либо общаться, с головой погрузившись в работу.
Третьего мая в мою дверь позвонили. Я открыл и на миг утратил дар речи. На пороге стояла Эшфорд-сан в чёрных брюках, солнечных очках и алой шёлковой блузке.
— Давай сделаем вид, будто я не поступила немного опрометчиво две недели назад? — дружески предложила она, снимая очки.
Это не слишком походило на извинение. Но, кажется, Лилиан не умела просить прощения ни при каких обстоятельствах. Я напряжённо молчал, ожидая следующей реплики.
— Ты увидишься с Асато. В прошлый раз мне позарез нужно было поговорить с ним, и я не отпустила его. Не страшно же, правда? Всего-то и задержала на одну ночь! Ты должен понять меня, Сейитиро. А наш с тобой уговор остаётся прежним. Можно мне войти?
Я посторонился, пропуская её. Во мне боролись два противоречивых желания: убить её на месте и обнять. Пока я метался меж двух огней, Лилиан вдруг обернулась и сказала:
— Мне известно, где амулет синигами.
— Что?! — закричал я, бесцеремонно хватая её за плечи. — Так с этого и надо было начинать! Где он?!
— В доме доктора Мураки. Здешнего, — подчеркнула она и после паузы уточнила. — Не маньяка, не сумасшедшего, не убийцы. Одним словом, Мураки вернулся. Вместе с амулетом. Так сказало Око.
Сам не знаю, как это вышло, но я вдруг подхватил её на руки, закружил по гостиной, а потом опустил на пол, расцеловал в обе щеки и тут же отступил в сторону, распекая себя за свой ребяческий поступок.
Лилиан звонко рассмеялась.
— Понимаю теперь, почему Асато выбрал тебя. Обожаю страстных мужчин!
Долго краснеть мне не пришлось.
— Хочешь поговорить с доктором? — спросила Эшфорд-сан. — Он сейчас дома.
— Мураки взял с меня слово не появляться перед ним до того дня, когда душу хранителя можно будет освободить. Только на таких условиях он отдаст амулет.
— Тогда я пойду и задам ему интересующие нас вопросы. Хочешь?
— Но как ты объяснишь своё появление? Или внушишь ему, будто вы уже знакомы?!
— В этом нет необходимости. Он меня вспомнит.
— Так вы действительно были знакомы?!
Она вздохнула.
— Трудно назвать это знакомством. Я отправила его в другой мир в новогоднюю ночь и сама узнала об этом лишь недавно.
И Лилиан поведала мне историю её общения с Мураки.
— Как же ты попала в дом его родителей?
Она пожала плечами.
— Я помню, как пыталась выбраться через окно спальни, не подозревая, что у меня есть амулет, способный перенести, куда угодно. А Око почему-то молчало. Его магия проявилась лишь сутки спустя.
— Каково твоё предыдущее воспоминание? Перед тем, как ты оказалась в Макухари?
— Тот самый кошмар. Будто я убила какого-то мужчину.
— А ещё раньше?
Эшфорд-сан задумалась.
— В марте восемьдесят первого года я собиралась переместиться из Дарема в Японию. Я намеревалась разыскать кого-то, — внезапно она побледнела. — Мой двойник вынудила меня заключить контракт на посмертные воспоминания с одним парнем, чья мать умерла от тяжёлой болезни. Я должна была наделить того юношу силой Ока, а в момент гибели забрать его память и, если получится, душу. Не могу вспомнить подробностей, но, кажется, у меня не получилось забрать ни то, ни другое. Я почему-то исчезла из того отрезка времени и попала в декабрь девяносто седьмого года. До сих пор не могу восстановить события исчезнувших шестнадцати лет своей жизни!
— Но ты хотя бы помнишь, как звали того парня? — с тревожно бьющимся сердцем спросил я. — У которого ты должна была забрать память и душу?
Лилиан кивнула.
— Да. Его звали Шидо Саки.
Эшфорд-сан пыталась вспомнить об остальных событиях восемьдесят первого года, но Око, похоже, защищало хозяйку от неприятных открытий. Лилиан по-прежнему не признавала тот факт, что у неё когда-то было другое имя. Возможно, она снова лгала, но уличить её в обмане у меня не получилось.
Четвёртого мая Эшфорд-сан отправилась домой к Мураки.
«Доктор не лгал, когда сказал, что хочет спасти Асато, — призналась она, вернувшись. — Одна проблема: в минуту опасности он пожелал, чтобы амулет синигами не принадлежал больше никому, кроме него».
Я вскипел. Конечно, верить этому человеку не стоило, но мы же заключили сделку! Я выполнил свою часть. А он? Так не пойдёт.
На следующий день я переместился в Сибуйя, чтобы услышать его доводы, но в итоге мне пришлось признать, что у него действительно не было выбора.
Теперь у нас с Мураки появилась общая цель — освободить душу Асато из плена амулета. Кажется, ради этого доктор собирался бесплатно спасать жизни чужих людей, что на него было совершенно не похоже.
Правда, я запретил себе думать, как мой соперник поведёт себя в дальнейшем, когда душа Цузуки снова вернётся в физическое тело. Я просто не хотел об этом думать.
Мураки показал мне магические книги из другого мира, и мы вместе изучали их, чтобы точно определиться с пятой стихией, необходимой для проведения ритуала освобождения духа-хранителя.
По моему предположению, пятой стихией должно было являться что-то нематериальное. Скорее всего, энергия чьей-то души, но я не был уверен в своей правоте. В книгах однозначного ответа не находилось. Мураки заметно нервничал, хоть старался не показывать вида. Наблюдая за выражением его лица, я подчас видел в нём того, другого… И старался уверить себя, что мне это просто мерещится.
О возвращении доктора я рассказал Ватари сразу, но лишь двадцатого мая мой приятель сумел выбраться вместе со мной, чтобы взглянуть на магические книги и попытаться починить передатчик, полученный Мураки в моём мире.
Здешний Ватари на удивление быстро поддался фальшивому обаянию доктора. Они стали общаться так, словно дружили много лет. Обсуждали последние достижения медицины, спорили, что-то упрямо доказывая друг другу.
Меня это задевало. Я смотрел на них и постоянно напоминал себе, что этот Мураки тоже подлый и лживый. Ему нельзя доверять. Я пообещал себе, что изменю своё отношение к нему только в одном случае: если он сумеет вытащить Цузуки из амулета раньше августа 1999 года.
Десятого июня 1998 года я поднял трубку мобильного, где высветился номер Мураки, но услышал вместо его сухого, небрежного приветствия звонкий радостный голос, принадлежащий тому, кого я столько лет не видел.
— Тацуми, это ты?! Как поживаешь?! У тебя всё в порядке?! — спрашивал Асато, захлёбываясь восторгом. — Хочешь встретиться?!
Реальность поплыла перед глазами. Мне пришлось схватиться за телефон обеими руками, чтобы не уронить его. Сердце заходилось в одуряющей, бешеной пляске.
«Он жив! Он здесь! Я могу снова увидеть его!»
Сам не помню, как я телепортировался к дверям дома Мураки. Доктор открыл, но не успел сказать ни слова в своей обычной язвительной манере. Я почти сшиб его с ног, когда ринулся к Асато и сжал его в объятиях так, что он невольно охнул.