«Трус, — раздался над ухом отчётливый голос отца. — Снова выбираешь самый лёгкий путь? Убегаешь?»
— Прости. У меня больше нет причин жить.
«Ты стал демоном, а я так старался не допустить этого».
— Если в аду мне самое место, значит, я пойду туда.
«Ты бесполезен. Умри».
Осколок выпал из внезапно ослабевших пальцев, и я потерял сознание.
Сквозь приближающуюся тошнотворную пелену доносились чьи-то голоса. Они шептались обо мне.
— Как ему удалось выжить?
— Понятия не имею. Он потерял много крови, но ничуть не обгорел. И все его раны затянулись меньше, чем за сутки. Смотри, приходит в себя. Дышать нормально начал, пульс выровнялся. Скоро очнётся.
Я распахнул глаза. Две санитарки, склонившиеся надо мной, ахнули и отшатнулись:
— Демон!!! — завизжали они, выбегая прочь.
Я лежал за тонкой занавеской на больничной койке, а в мою вену была воткнута игла капельницы. Я вырвал её, а капельницу швырнул на пол. Попытался встать, но тело не повиновалось. Краем глаза я отметил, что рядом на столике стоит бокал с водой. Выплеснув воду, я ударил бокалом о край стола. Тот жалобно звякнул, а в моих пальцах остался крупный осколок. И я вонзил его в правую руку.
Через пару дней меня уже боялись все. Пациенты, увидев цвет моих глаз и то, что я вытворял, начали умолять перевести их в другую палату. Вскоре я остался один. Ко мне опасливо заглядывали медсёстры, но потом и они перестали приходить.
Несколько раз появлялись полицейские, чтобы расспросить о пожаре. Но я упрямо молчал. К чему говорить? Всё равно не поверят. Я должен умереть и заплатить за свои грехи. Это единственный путь, и другого не существует. Но если я продолжу резать вены, тело всё равно будет восстанавливаться. Значит, надо перекрыть любые источники восполнения жизненных сил.
В последующие дни я не позволял кормить, поить себя или вливать питательные растворы. И медсёстры перестали после того, как я несколько раз разбросал по полу еду, воду и лекарства.
От меня убрали все острые предметы, но пока я размышлял, где добыть нож или лезвие, случилось странное событие. Лечащий врач внезапно объявил, что нашёлся некий специалист, который хочет забрать меня в свою клинику для особого курса лечения, и впустил в палату высокого голубоглазого блондина в тёмно-сером костюме, оставив нас наедине.
Незнакомец был похож на ангела из детских книг, которые мне читала Ру-тян. И я поинтересовался, не явился ли он забрать мою душу.
Мужчина рассмеялся:
— Что вы! Я всего лишь человек. Меня зовут Юкитака Мураки. А вас?
— Простите, я забыл всё о себе.
— Ничего, возможно, память вскоре вернётся. Что же касается меня, то я частнопрактикующий доктор. Провожу исследования по регенерации тканей. Ваша способность к восстановлению клеток меня заинтриговала. Я решил вызволить вас отсюда. Поехав со мной, вы окажете неоценимую помощь в разработке средств быстрого заживления ран. В мире идёт война, люди гибнут, а ваша кровь бесценна. Она может спасти много жизней. Вы патриот Японии?
Сказанное им слово точно не имело ко мне ни малейшего отношения.
Впрочем, решил я, пусть этот доктор делает, что хочет. Если я умру от его опытов, так будет даже проще, чем безуспешно стараться уничтожить себя самому.
Я согласился и с того дня стал экспериментальным образцом KOI3-1918.
Меня поместили в тесную комнату с зарешеченным окном. Подобная мера предосторожности была излишней. Я и не пытался бежать, просто ждал, когда Мураки-сама завершит то, что не сумел сделать я сам — обескровит мой организм, и я, наконец, умру.
Я почти не воспринимал течения времени. Видел, как день и ночь сменяют друг друга, но для меня это не имело решительно никакого значения. Я был заперт в скорлупе нечувствительной к боли плоти, внутри равнодушного разума, в ледяном панцире остывшего сердца. Меня не трогало и не волновало ничего. Время остановилось. Оно превратилось в бесконечное «всегда нигде» для безымянного пациента с порядковым номером.
Окно выходило на запад, поэтому я не видел, как восходит солнце. Меня достигали лишь робкие закатные лучи. О смене сезонов я догадывался по тому, порхали ли за окном снежинки, шёл ли дождь вперемешку с листьями клёнов, кружил ли ветер лепестки слив и вишен, или мимо пролетали разноцветные бабочки.
Облака в небе тоже были разными: мрачными, сизыми, золотисто-перламутровыми, кроваво-красными и бледно-розовыми. Красные мне совсем не нравились. Они пугали и навевали что-то болезненно-тяжёлое, наваливавшееся на грудь и заставлявшее слёзы течь по лицу. Я мог бессмысленно плакать сутками, не понимая причины собственных слёз.
Юкитака-сенсей в такие дни приходил и долго гладил меня по волосам, держал за руку, вытирал солёные капли и уговаривал:
— Всё позади. Пора успокоиться. Не мучай себя.
С некоторых пор он начал называть меня «koi», потому что так и не узнал моего имени. Всё дело было в первых буквах номера, присвоенного им самим.
Я так до самой смерти и остался его «koi». Юкитака-сан много раз шутил по поводу странной игры слов, но меня подобное нисколько не забавляло.
По вечерам сенсей, если был свободен, читал мне стихотворения. Некоторые я не понимал вовсе, просто отмечал определённый ритм звучания фраз.
Мураки-сан спрашивал, нравятся ли мне стихи? Я говорил, что они мне безразличны, а потом и вовсе перестал отвечать. Я не видел смысла в наших разговорах и попытках вызвать во мне эмоции. Юкитака-сан пытался вывести меня из этого состояния, но потерпел поражение и вскоре перестал стараться.
Тем не менее, несмотря на то, что я ничего не отвечал, Мураки-сан по-прежнему разговаривал со мной. Я догадывался, что в его клинике были и другие пациенты, но я не стремился их увидеть, да и доктор не хотел, чтобы они видели меня. Он предпочитал ухаживать за мной самостоятельно. Сам менял бельё на постели, приносил свежие пижамы, убирал в комнате, грел для меня воду. Один раз в комнату заглянула пожилая женщина, похожая на медсестру, но доктор резко приказал ей выйти и больше не появляться.
— Этот пациент находится под моим присмотром! Им занимаюсь только я. Для остальных эта комната закрыта, — и выпроводил женщину вон.
Наверное, из-за моего безучастного вида, сенсей решил, что меня опасаться нечего. Он делился со мной своими планами. Я слушал рассказы о ходе его опытов по регенерации клеток. Иногда Мураки-сан был доволен, иногда расстроен, иногда откровенно зол, и тогда я точно мог сказать, что день у него сложился неудачно.
— Твоя кровь обладает удивительной силой, — признавался Юкитака-сенсей, — она залечивает любые раны, нарывы и язвы. Теоретически, будучи пущенной в кровоток другого человека, она может заставить чужие клетки мутировать, и другой организм станет подобным тебе. Однако проблема в том, что далеко не в каждом организме твоя кровь приживётся. Для большинства людей она станет ядом. А я хочу добиться бессмертия. Для себя, в первую очередь. Я это заслужил. Кроме того, когда-то давно я потерял сына. Он погиб ужасной смертью вместе с моей первой женой. Насколько я успел выяснить, твоя кровь отлично подходит для проведения магических ритуалов. С её помощью, вычислив нужный день, я верну назад душу моего мальчика, создав для него гораздо лучшее тело.
«Нет, — мысленно возражал ему я, — мёртвых нельзя воскресить. Даже с помощью моей крови, иначе Ру-тян и мама ожили бы. Вы никогда не вернёте вашего сына».
Но вслух я ничего не сказал.
Юкитака-сан регулярно забирал у меня кровь, и я не сопротивлялся. Каждый его новый опыт приближал мою желанную кончину.
Я по-прежнему отказывался от еды, воды и сна, но не умирал. Вскоре я понял, в чём дело: доктор и не стремится меня убить.
Однажды утром он явился ко мне и начал вдохновенно расписывать, как прекрасно распродаются микстуры, порошки и мази с добавлением моей крови, как замечательно они излечивают от различных болезней и поднимают на ноги смертельно раненых.
— У меня столько заказов! Я скоро стану самым богатым человеком в мире. Жаль, твою кровь нельзя выкачивать бесконечно. Из-за того, что ты, упрямец, не ешь, не пьёшь, не спишь и отказываешься от капельниц, мне приходится ограничивать потребности других. Несмотря на это, мои исследования за прошедшие годы продвинулись далеко вперёд. Никто не встанет на моём пути, даже тот хитрец, столько лет пытавшийся завладеть тобой. К счастью, я вовремя успел закрыть тебя от его влияния. Вот что помогло мне спрятать твою ауру от его вездесущих глаз, — и Юкитака-сенсей продемонстрировал смутно знакомый талисман на чёрном шнурке. — Я обнаружил этот артефакт в Коива неподалёку от того места, где некогда полицейские подобрали тебя. Интересно, кто сделал его? Впрочем, не важно. Я соединил его силу со своим заклинанием. Чем-то пожертвовать, конечно, пришлось. Бедняга, ты в результате стал совсем бесчувственным. Зато ты точно никуда не сбежишь, — он ласково провёл рукой по моим волосам. — Надеюсь, ты рад быть полезным мне?