Наконец, пятеро путников пришли во владения Дракона и успешно выдержали все испытания. Дракон предложил путникам испить его огня, чтобы каждый получил то, чего желал.
Сила Бога Пламени стала абсолютной. Теперь он мог уничтожать, что угодно, даже пространство и время.
Разрушителю Звёзд предложили на выбор — вернуть то, что он просил, но тогда его сила уменьшится, или научиться повелевать сутью творения, навсегда отказавшись от искомого. Разрушитель Звёзд задумался, а потом прошептал что-то на ухо Дракону, и тот восхищённо покачал головой:
— А ты хитёр. Что ж, будь по-твоему.
Маленькая Богиня обрела дар исцеления и предвидения будущего.
Раны юноши зарубцевались, и он получил способность читать сердца людей и богов, словно раскрытую книгу.
Старика превратили в красивого молодого мужчину, и Дракон сделал его хранителем Маленькой Богини. Куда бы девушка ни направилась, он обязан был следовать за ней и оберегать её от опасностей.
Юноша, исцелённый от ран, по доброй воле пожелал иметь такую же связь со всеми своими спутниками, кроме Разрушителя Звёзд. Дракон обещал удовлетворить его просьбу.
Все собрались в обратный путь, а Маленькая Богиня осталась перемолвиться с Драконом парой слов. Они ушли к тому месту, где располагалось Зеркало Времён.
Разрушитель Звёзд внезапно приблизился к Богу Пламени и произнёс:
— Мы на краю света, где прошлое и будущее слиты воедино. Ты видел, какая нас ждёт судьба?
— Нет, но какова бы она ни была, я справлюсь.
— Мы оба в гордыне своей выбрали дары, которые нам не под силу нести поодиночке. Надо учиться действовать заодно, иначе мир погибнет.
— Я тебе не союзник и никогда им не стану.
— Правда? — Разрушитель Звёзд усмехнулся, опасно прищурившись. — Вынужден тебя огорчить, вскоре, благодаря тебе, я получу всё, что мне нужно.
— Полагаешь, я стану тебе помогать?
— Никуда не денешься. Помнишь, алые комнаты Запретного Замка до того, как ты лишил меня сердца?
— Нет, — растерялся Бог Пламени.
— Так вспомни! — с этими словами, резко развернув своего недавнего врага лицом к себе, Разрушитель Звёзд впился страстным поцелуем в его губы.
Я подскочил на постели, хрипя и ловя пересохшим ртом воздух.
— Ну что, не оставил ещё свои коварные умыслы? — склоняясь надо мной, прошептал Юкитака-сенсей, вкалывая мне новую порцию лекарства, и я с ужасом осознал, что в его лице явственно вижу черты Разрушителя Звёзд из моих кошмаров.
Избавление пришло благодаря медсестре, которую Юкитака-сан однажды выставил прочь. Она тайком явилась посреди ночи, чтобы поинтересоваться, как я себя чувствую. Собрав остатки сил и уцелевшего разума, я схватил её за руку, умоляя:
— Помогите умереть… Не могу больше так…
Женщина посмотрела на меня с нескрываемым состраданием:
— Я слышала, как ужасно ты кричишь. Подобное терпеть невозможно. Знаю, сенсей мучает тебя. Будь ты обычным человеком, умер бы давно. Но как мне тебе помочь, если ты не человек?
— Я должен потерять всю кровь… Но раны быстро зарастают, а кровь восстанавливается … Не знаю, что делать…
— Хорошо, я постараюсь найти средство, усиливающее кровотечение во много раз. Только успокойся.
Через несколько дней она вернулась, набрала в бочку горячей воды, помогла мне забраться внутрь, поставила рядом капельницу с лимонно-жёлтым веществом, влила мне в губы остро пахнущее гвоздикой лекарство, а потом сунула в руки острый нож. И на прощание поцеловала в лоб.
— У тебя час в запасе до возвращения доктора. Освободи себя, а я буду молиться за твою душу.
— Спасибо.
Она ушла.
Я рассёк правое запястье трижды. Больше, к счастью, не потребовалось.
Очнулся я на чужой кровати под алым балдахином. Голова гудела. Я помнил, как тёплая вода с ароматом гвоздики, накрыла меня. Я погружался глубже, глубже, а потом вынырнул в холодной пустоте.
Разные голоса — мужские и женские — задавали мне вопросы, заставляя вспоминать отвратительные поступки из прошлого. Я умолял оставить меня в покое, звал на помощь, кричал…
Внезапно всё прекратилось, и я оказался здесь.
Занавеси отодвинулись, и на край постели уселся мужчина лет двадцати пяти в дорогом кимоно, расшитом драгоценными камнями. Он был необыкновенно красив — с гладкой белой кожей, правильными чертами лица, с блестящими волосами, струящимися по плечам. Правда, чёрные глаза его походили на два пустых провала, откуда веяло смертью.
— Очнулся, Цузуки-сан?
— Где я?
— В моём дворце.
Я подскочил на месте.
— Во дворце?! Но кто вы?
— Друг.
— Вряд ли, — с сомнением заметил я, натягивая покрывало повыше и пытаясь отделаться от мерзкого ощущения невидимых щупалец, шаривших по моему телу.
— Может, ты хотел бы остаться с теми, кто мучил тебя, обвиняя в чужих смертях? — раздражённо заметил мужчина. — Или с тем, кто тянул из тебя соки, не позволяя получить вечный покой?
— У меня никогда не было друзей. Разве что единственный раз, но я сам разрушил ту дружбу. А вы мне точно не друг.
— Печально, что ты думаешь подобным образом. Ты хотя бы в курсе, что твоя заветная мечта сбылась?
— У меня не было мечты.
— А как же намерение умереть?
Я судорожно стиснул пальцами край покрывала.
— Я умер?
— О да. Поздравляю с освобождением. Твою душу судили и приговорили к вечному изгнанию в ад, но я поручился за тебя, ибо ты слишком ценен, чтобы загреметь в преисподнюю. Я предлагаю другое. Если согласишься, возможно, обретёшь крохи счастья, которых не нашёл на земле.
— И каково ваше предложение? — насторожился я.
— Служи мне, Энме, Повелителю Мэйфу! Стань сотрудником отдела Сёкан и одновременно моей правой рукой. О втором твоём назначении мало кто будет знать, да тебе и не надо об этом распространяться. Это будет нашим секретом. Идёт?
— Могу я одеться? — спросил я, постепенно привыкая к мысли о том, что мои мучения после смерти не закончились.
— Безусловно, — деланно рассмеялся Энма, бросая мне на колени кимоно, украшенное бамбуково-кленовой росписью. — Одевайся.
Когда я вышел к нему, Энма стоял возле террариума и гладил по спине крупную зелёную ящерицу. Услышав мои шаги, обернулся и расцвёл фальшивой улыбкой.
— Шикарно выглядишь! Представляю, как обрадуется Коноэ-сан. Итак, ты согласен стать синигами?
— Чем же я буду заниматься?
— Сбором человеческих душ и ведением расследований на Земле. Шеф тебе всё объяснит. Начнёшь следить за порядком в мире людей. Ничего сложного. Ну, улыбнись! Что за кислая мина?
— Я полностью заслужил ад. Не стоило мне помогать.
— Каков упрямец! — всплеснул руками Энма. — А я так старался, — и сунул мне под нос пергамент. — Читай.
— «Соглашение между Повелителем Мэйфу и смертным человеком по имени Цузуки Асато-сан…» Смертным? — не поверил я собственным глазам. — Здесь написано, что я человек?!
— Твой опасный дар и некие незначительные отклонения в составе крови, не делают тебя демоном. По крайней мере, таково моё мнение. Я предпочитаю считать тебя человеком. А то, что ты оказался смертным, доказанный факт, не правда ли? Ещё вопросы имеются?
— Пока нет, — растерянно пробормотал я, продолжая читать. — «Настоящим контрактом удостоверяю, что я, Владыка Мейфу, обязуюсь запечатать таинственную силу, которой вследствие невыясненных причин стал обладать смертный человек по имени Цузуки Асато, до последних дней мира, чтобы вышеозначенная сила не причинила вреда никому из живущих». Вы действительно можете это сделать?!
— Если бы не мог, не стал бы и предлагать, — безмятежно отозвался Энма.
— «Также, по волеизъявлению Цузуки Асато-сан, я запечатываю его память о следующих событиях: раннее детство, школьные годы, взаимоотношения с семьёй и другими людьми, смерть Цузуки Хикару-сан, Цузуки Акеми-сан, Цузуки Рука-сан, пожар в городе Коива, первая попытка суицида, нахождение в клинике Мураки Юкитаки-сан, многочисленные попытки суицида, физическая смерть. Вместе с этим смертный Цузуки Асато-сан по собственному желанию лишается памяти о подробностях своего попадания в Мэйфу, а также о содержании настоящего контракта. Взамен Цузуки Асато-сан, становясь Богом Смерти, даёт исключительно мне одному, Повелителю Мэйфу, клятву в случае крайней надобности использовать его силу по моему усмотрению. В это обязательство включается необходимость защищать Землю от захвата демонами или другими магическими существами. В том случае, если моему существованию будет угрожать опасность, Цузуки Асато-сан также даёт согласие на использование его силы по моему усмотрению».