— Ты ведь не способен контролировать свою силу, — пояснил Повелитель Мэйфу. — Позволь мне взять эту функцию на себя, а взамен получишь новую жизнь и забудешь ужасы прошлого.
— Откуда я буду знать, что вы не примените мои силы во вред кому-то?
— Цузуки-сан, я подчиняюсь воле богов. Моя функция — следить за порядком на Земле и защищать планету от тёмных магов и демонов. Без санкции богов использовать ничью силу я не имею права, иначе сам буду наказан. Мне нужен помощник. Подумай, ты больше не причинишь никому вреда даже случайно и забудешь то, что мучило тебя. А магические навыки, которые ты обретёшь, став Богом Смерти, будут подконтрольны тебе.
— Не хочу забывать Ру-тян, — выдавил я. — И родителей тоже.
— В аду ты их всё равно забыл бы. Впрочем, если настаиваешь, мы можем откорректировать условия, — и Энма на моих глазах дописал с оборотной стороны пергамента новый пункт. — Годится?
— «У Цузуки Асато сохранится способность вспоминать отдельные фрагменты прошлого, связанные с его семьёй, если в них возникнет эмоциональная потребность». Какая странная формулировка!
— Очень удобная, между прочим. Ты имеешь право выбирать, помнить или нет в каждый конкретный момент времени. Итак?
Я колебался, кусая губы и не зная, что ответить.
Внимательно понаблюдав за выражением моего лица, Энма с обаятельной улыбкой вложил мне в ладонь золотую чернильную ручку.
— Добро пожаловать в Мэйфу, Цузуки-сан!
====== Глава 41. Дезадаптация ======
Я снова и снова возвращался к началу очередного цикла воспоминаний о прошлом, осознавая, что вижу один и тот же сон, наверное, в тысячный раз.
Выхода из ада, полного мучительных видений, не существовало. Все пути к избавлению были отрезаны. Время для меня остановилось.
Внезапно громкий голос, зазвучавший из пустоты, приказал собраться с силами и вступить в бой. Я пытался выяснить, что происходит, и почему должен с кем-то сражаться, но ум и тело не повиновались. Каждый мускул сковала чужая воля. Я разделился на две части: покорного слугу, смысл жизни которого заключается в том, чтобы беспрекословно подчиняться приказам, и истинного меня — растерянного, недоумевающего, не способного смириться с новой напастью.
«Защищай господина!» — сурово потребовал голос.
В следующее мгновение меня грубо вышвырнули в сумрачный зал с полуразрушенными колоннами. Там пахло озоном и пылью. Сверху с громким шорохом сыпались осколки камней. Передо мной, приготовившись к атаке, стоял враг, а я должен был защищать человека, находившегося за моей спиной.
Все сомнения исчезли. Я понял свою задачу.
Враг насмехался, оскорблял, пытался вызвать сомнения относительно значимости хозяина, но я был непоколебим. Я защищал повелителя от летящих в нашу сторону атак. Призвав внутренние силы, я создал непробиваемую стену и с удовлетворением отметил, как разозлился противник. Скажи мой господин хоть слово, и я бы стёр в порошок этого несчастного, испепелив его.
Почему хозяин так добр и не требует жертв?
Вторая половина сознания содрогнулась: «Кого я защищаю? За кого сражаюсь? Надо обернуться!»
«Не смей! — скомандовал голос. — Отвлечёшься — погубишь всех!»
Господин подошёл к краю барьера. Я слышал его взволнованное дыхание. Ещё шаг, и он оказался бы под ударом. Нельзя было этого допустить, и я предупредил, чтобы он не двигался.
Неожиданно в зал прибыло подкрепление — несколько очень сильных демонов. Опасность росла с каждой секундой, но господин по-прежнему не приказывал сжечь врагов. На свой страх и риск я вызвал Сорю и Тоду. Они не явились, а неприятель, злорадно расхохотавшись, сообщил, что поставил вокруг зала свою защиту. Я не мог восстановить барьер. Со всех сторон на меня напирала чужеродная энергия, пытаясь прорваться в тело и сознание …
Необыкновенно яркий свет хлынул потоком из ниоткуда. Казалось, будто взорвались десятки звёзд, и их лучи опрокинулись сверху, наполняя каждую клетку тела удивительной силой, тысячекратно умножая мои способности.
Я ничего не мог разглядеть в бескрайнем океане сияния. Демоны закричали от боли, словно свет вспарывал их внутренности. Во мне же не осталось ни капли страха, только восторг и благоговение. Я догадался, кто помог мне! Что-то дрогнуло в глубине сердца, но я не успел ничего понять, как снова оказался отброшен в глубину своих снов.
«Хозяин сохранил твою жалкую жизнь, — услышал я презрительный голос внутри. — Отныне ты его должник. Не забывай об этом!»
И я помнил каждую секунду. Душа господина сверкала ярко, словно солнце, защищая меня от кошмаров. К сожалению, я по-прежнему не знал имени повелителя, и это удручало. Я был ничтожным слугой, с великой печалью осознающим свою полную никчёмность.
Я желал преданно повиноваться и искренне признался хозяину в своём намерении, когда он вызвал меня к себе и спросил о моих чувствах. Повелитель впал в нешуточный гнев, но не стал наказывать меня, а просто отослал обратно в пустоту, предварительно отдав приказ, чтобы я никому не позволял вторгаться в мою душу.
Как подобное возможно? Только хозяин владел моими помыслами! Я отринул всё, что не имело отношения к нему. Он стал смыслом моей бесполезной жизни, которая давно оборвалась бы, если бы не его благородное вмешательство.
«Хозяин так добр, что испытывает каждый день огромные неудобства, чтобы собрать для тебя энергию, — напоминал голос. — Имей это в виду, когда в следующий раз увидишь его».
«Я никогда не стану неблагодарным слугой. Моя жизнь отдана хозяину навеки», — клялся я невидимому собеседнику, и тот удовлетворённо умолкал.
Энергия, собранная господином, росла, проясняя сознание и разгоняя тьму. Кошмары исчезли.
Теперь в моих снах вместо окрашенной кровью дороги появился роскошный дворец, расположенный среди поля из роз. Величественное строение окружала высокая ограда. Я не мог войти внутрь и взглянуть на обитателей дворца.
Однажды из распахнувшихся ворот навстречу мне вышла двенадцатилетняя девочка в нарядном платье и в золотых туфельках. Склонив голову набок, вымолвила с улыбкой:
— Я принесла тебе хорошую весть: господин делает всё, чтобы вызволить твою душу отсюда. Он, правда, изо всех сил старается. Я очень рада, Асато-кун!
— Откуда ты знаешь моё имя?
— Мы с тобой знакомы.
— Прости, забыл. Кто ты?
— Ририка-тян.
Глаза у девочки были ярко-фиолетовыми, как мои.
— А ты красивая! — невольно вырвалось у меня.
— Правда? — девочка кокетливо взглянула на меня из-под длинных ресниц. — Приятно слышать. Обещай только, что когда мы в следующий раз встретимся, ты больше не назовёшь меня лгуньей!
— Когда я называл тебя так?! — опешил я.
— Давно, — обиженно сморщила носик девочка. — И сказал, что знать меня больше не желаешь. Мне было очень трудно забыть об этом. Ты словно вонзил нож вот сюда, — и она указала пальчиком на грудь. — Ты повёл себя очень жестоко, Асато-кун!
— Наверное, я был не в себе, если наговорил такого. Прости, пожалуйста!
— Не волнуйся, я уже давно простила тебя! — Ририка вдруг крепко обхватила меня за шею. — Обещай остаться добрым, как сейчас, что бы ни случилось! Сохрани своё сердце чистым, я прошу, Асато! Ради меня, ведь мы оба …
Мир внезапно рассыпался звонкими клочками-осколками.
«Спаси хозяина!!!» — отчаянно прокричал голос, и я кубарем выкатился в тесное подземелье.