Пока я находился в плену своих невесёлых мыслей, к нам приблизился благоухающий парфюмом блондин в смокинге.
— Добрый день! — громко произнёс он, привлекая к себе внимание посетителей, сидящих за соседними столиками.
— О, Перри, ты ли? — Лилиан очаровательно улыбнулась.
Я с трудом заставил себя проглотить кусок бифштекса, едва не вставший поперёк горла, и аккуратно промокнул губы салфеткой.
— Вы ослепительны, как всегда, бесценная леди, — нахальный тип коснулся губами руки моей спутницы.
— Вы тоже, лорд Эшдаун! Просто на высоте.
Перри изобразил негромкий смех, вполне приличествующий его благородному происхождению.
— Видя вас, я готов умереть от счастья. Не почтите ли своим присутствием в следующий вторник? Продемонстрирую чудесное поле для гольфа в моём новом замке в Шотландии.
— Спасибо, я ещё помню наше путешествие к Даннотар два года назад.
— Я вас тогда разочаровал?
— Что вы! Руины были великолепны. Но в Хайленд меня больше никому не заманить.
— Сожалею. Ваше бесподобное платье вымокло по моей вине, признаю, но тем приятнее было вместе греться с глинтвейном у камина и слушать Бетховена. Вам понравилось?
Я мысленно запихнул прилизанного Перри Эшдауна внутрь городской канализационной системы, по макушку погрузив его в зловонную жижу.
— Конечно. Вы были так милы.
— Но почему же вы покинули меня, не дождавшись рассвета?
— Чтобы меньше ходило сплетен, друг мой.
— Увы, злые языки всегда порочат честь порядочных дам! Знаю, про нас сочиняли удивительные глупости.
— К счастью, всё это давно закончилось, — напомнила леди Эшфорд с торжествующей улыбкой. — А так как я больше не желаю повторения подобного, то теперь веду себя очень осторожно с благородными лордами, похожими на вас.
Бровь Перри дёрнулась.
— Кстати, о сплетнях, — снова заговорил он. — Компаньон, проживающий с вами под одной крышей… Как там его имя?
На меня он даже не смотрел, словно речь шла о ком-то постороннем.
— Лорд Джордж Эшфорд, мой кузен, — не моргнув глазом, солгала Лилиан.
Судя по вытянувшемуся лицу, наглец в смокинге точно не ожидал подобного поворота событий.
— Я вас огорчила? — улыбнулась Лилиан.
— О нет… Всё превосходно. До свидания, моя бесценная!
— Прощайте.
Лорд Эшдаун скрылся в глубинах зала. Наколов на вилку кусочек брокколи, Лилиан посмотрела на изумрудно-зелёное соцветие и вдруг неожиданно произнесла совсем другим тоном:
— Перри скотина, Джордж. Редкая сволочь. Много раз пытался меня скомпрометировать и теперь плюётся ядом при любом удобном случае. Надо было стереть ему память о том дне в Грампианских горах, когда он пытался соблазнить меня, но потерпел фиаско… Увы, я всего лишь слабая женщина. Не смогла отказаться от удовольствия оставить ему эти воспоминания, чтобы он жил с чувством отвращения к самому себе.
— Каким же образом ты собиралась стереть ему память?! — насторожился я.
Она медленно отложила вилку в сторону.
— Предложила бы за ужином чашечку болиголова. Шучу.
Но я хорошо запомнил ту её фразу и непривычно ледяной блеск глаз.
Прислуга спала, когда мы вернулись. Я проводил Лилиан до её комнаты и собирался возвращаться к себе, но она вдруг остановила меня, крепко сжав мою руку.
— Я очень рада, что встретила тебя, пусть и не помню, как это вышло. Ты не такой, как они! Ты разительно отличаешься от всех, кого я знаю, — неожиданно она обняла меня и уткнулась лицом в мою грудь. — Я устала находиться среди лицемеров, Джордж! Мне не нужна фальшивая жизнь. Я просто желаю быть свободной и чтобы те, кого я люблю, освободились…
— Прошу, — пробормотал я, пытаясь отстраниться и не понимая, что на неё нашло, — не доверяй мне так сильно! Неизвестно, какое у меня прошлое. Вдруг однажды выяснится, что я во много раз хуже тех, кого ты называешь лицемерами?
— Ты тоже боишься себя. Выходит, мы похожи.
Она тихо засмеялась, потом взглянула на меня в упор, и я остолбенел: из тёмно-карих её глаза неожиданно стали фиалковыми. Или я только сейчас рассмотрел их настоящий цвет? Такие знакомые глаза, что-то будоражащие внутри! Сон и явь перемешались, столкнулись, рассыпались на осколки.
— Не бойся, — продолжала Лилиан. — Мне не важно, кем ты был в прошлом, и не имеет значения, кем станешь в будущем. Я не разочаруюсь в тебе. Ты настоящий, потому что у тебя есть душа и свободная воля. Я это ясно вижу.
Её руки легли на мои плечи.
— Скажи, чего ты хочешь, и я постараюсь, чтобы твоё желание сбылось. Сделаю всё, что в моих силах!
«Она не понимает, что творит», — вертелось в голове, но вряд ли Лилиан не отдавала себе отчёта в своих действиях.
— Скажи, чего хочешь…
Решившись, я накрыл её губы своими. Лилиан прижалась крепче, отвечая на поцелуй. Удивительно, но моё тело точно знало, как нужно действовать, хотя разум по-прежнему блуждал во мраке забвения.
Шагнув в спальню, она повернулась ко мне спиной и приподняла волосы. Я осторожно расстегнул её платье, наслаждаясь прикосновением к прохладному шёлку. Невесомая ткань заструилась в руках, выскользнув из ладоней. Я наклонился, чтобы подобрать его с пола.
— Оставь.
Тёплые руки притянули меня ближе.
Взгляд упёрся в серебряное лезвие, висящее на её шее.
— Что это? — я указал на трехгранный кинжал с крупным аметистом в рукояти, удивляясь тому, что всего час назад в ресторане мне казалось, будто она носит бриллиантовое колье.
— Подарок отца. Семейная реликвия.
— Не боишься пораниться? Он острый.
— Я с детства его ношу и никогда не снимаю. Забудь о кинжале, Джордж… Загаданное тобой желание мне нравится. Я с огромным удовольствием исполню его!
Тонкое чёрное кружево впитало аромат её духов. Пробравшись под мягкую ткань, я коснулся губами упругой груди, ощущая, как быстро бьётся сердце… Она была сказочно нежной и горячей, её тело с готовностью отзывалось на самые лёгкие прикосновения. И когда, скользнув языком по её животу, я жадно приник к сочащемуся влагой лону, Лилиан застонала и подалась навстречу, шепча моё имя.
За полуоткрытым окном слышались голоса ночных птиц и веяло свежестью со стороны реки Уир.
Я овладел ею в первый раз, толком не раздевшись. Я торопился, подстёгиваемый собственным возбуждением, и, наверное, был груб. Пуговицы полурасстёгнутой рубашки и край ремня царапали её кожу, но Лилиан не просила остановиться. Наоборот, стискивала меня в объятиях до боли, поощряя двигаться быстрее, пока мы оба не растворились в чистом наслаждении, накрывшем нас с головой. Разумеется, я не являлся её первым мужчиной, как и она — моей первой женщиной. Однако в ту ночь Лилиан навсегда стала единственной подругой Джорджа Эшфорда. Я не помнил прошлого и не знал другой жизни, кроме той, в которой существовали лишь мы двое.
Она не стала просить, чтобы я ушёл к себе, и позволила заснуть рядом, не выпуская меня из объятий. Проснувшись посреди ночи, я склонился и поцеловал её, осознавая, что снова хочу ласкать это податливое тело, мягкую грудь с миниатюрными нежно-розовыми сосками, источавшими едва уловимый цветочный аромат. Я собирался её разбудить, но внезапно Лилиан сама открыла глаза и, поняв, в чём дело, плотно сжала губами мою ненасытную плоть, доставляя мне немыслимое удовольствие и вырывая из горла стоны. Мы снова потянулись друг к другу. Я откинулся на подушки, а она, устроившись сверху и обхватив меня бёдрами, заставляла теперь настраиваться на её ритм. Мне нравилось ей подчиняться. Пряди душистых волос щекотали моё лицо, когда она склонялась для поцелуя. Оргазм обрушился блаженным потоком. Наши губы соприкоснулись, пальцы переплелись, а Вселенная обрела доселе отсутствующий смысл.
Я не раздумывал тогда, любовь это или самообман, но я не хотел терять Лилиан, кем бы ни являлся я сам и моя леди с необычным цветом глаз. В тот крохотный отрезок времени я стал её эфемерным, призрачным счастьем, она — моим утешением в мире без прошлого.
Мы бодрствовали до самого утра. Пили вино, смакуя каждый глоток, бродили из комнаты в комнату, занимаясь любовью то в душевой, то в зимнем саду, то в гостиной… Выходили полуодетыми на балкон. Смеялись, толком не зная, над чем.