— Я говорила, ты настоящий, — счастливо шептала Лилиан, прикасаясь ко мне губами и кладя ладонь мне на грудь. Её привычка никогда не снимать с шеи кинжал, похожий на древний артефакт, больше не пугала меня. — Ты мог бы стать моим лордом!
— Хочешь выйти замуж за потерявшего память человека? — шутливо спрашивал я. — А вдруг я уже женат и у меня куча детей?
— Ничего, — смеялась Лилиан. — Мы состряпаем для твоей жены новые документы и выдадим её за Перри Эшдауна. Он богат, и она ни в чём не будет знать нужды. Детей твоих, сколько бы их ни было, я усыновлю. Видишь, я на всё готова!
— Значит, придётся жениться, — в тон ей отвечал я.
Это была наша первая и последняя ночь, проведённая вместе. Ненадолго внутри своей мимолётной иллюзии, я стал обычным смертным, и я искренне желал остаться таким до конца своих дней, ничего не зная о Мэйфу, магии, перемещениях во времени и своей отчаянной любви к Асато.
Но вспоминать теперь тот отрезок времени было страшнее, чем гореть в огне, полыхнувшем в новогоднюю ночь возле Дзодзёдзи.
Отняв руку от Ока, я долго в молчании смотрел в глаза леди Эшфорд, сидящей напротив и ожидающей моих первых слов. Меня терзали противоречивые чувства.
Я помнил Цузуки. Наши ночи, полные разделённой страсти. И точно так же теперь помнил её. Как она называла меня Джорджем, а я снова и снова достигал блаженства в её объятиях. Помнил своё шуточное предложение руки и сердца, запах её тела, наш обоюдный срывающийся шёпот на пике возбуждения.
Грудь разрывалась от боли, и я вдруг прошептал, глядя ей в глаза:
— Прости.
— За что? — изумилась Лилиан.
— Джорджа Эшфорда никогда не существовало.
— Безусловно.
— Ты заслуживаешь мужчины, который был бы только твоим, а я… Ты говорила, что я не похож на других, но я тоже оказался подделкой!
— Не смей так говорить! — рассердилась она. — Я сама виновата. Если бы я только знала о тебе и Асато-кун, то никогда бы не стала подталкивать тебя к таким отношениям. Но Око безмолвствовало. Я действительно не знала, кто ты. Это была случайность, нелепая игра судьбы.
Я представлял, что она сейчас чувствует. И знал, что чувствую сам.
— Асато знает о случившемся в Дареме?
Она коротко кивнула.
Мне захотелось умереть, исчезнуть, раствориться…
— Он мой хранитель, Сейитиро. Я не могу скрыть от него свои воспоминания.
— Всё гораздо хуже, чем я думал.
— Пожалуйста, прикоснись к Оку снова. Ты должен вернуть память полностью. Не беги от себя, как это делала я. Мне невыносима была мысль о том, что я своими руками превратила в раба амулета самого близкого человека. И я предпочла забыть даже своё настоящее имя, чтобы избавиться от чувства вины, но это было трусостью. Не поступай подобно мне! Ты потом пожалеешь.
Я внял её мольбам, и ладонь, слегка дрогнув, снова легла поверх рукояти Ока.
====== Глава 44. Время откровений ======
Облик женщины с рисунка не выходил у меня из головы, терзая ощущением давно забытого. Усилия вспомнить, кем она является, и неконтролируемые чувства к Кадзу-кун сделали своё дело. Сны превратились в нескончаемые кошмары.
Мураки снова похищал меня и запирал в лаборатории, объясняя своё очередное безумство жаждой мести за давнее предательство. Я спрашивал, когда успел предать его, а в ответ слышал язвительное: «Твой интеллектуальный уровень недостаточен для осмысления элементарной истины, а твоё существование более нецелесообразно, поэтому умри, Цузуки-сан». И пронзал меня катаной.
Регенерации почему-то не происходило. Я начинал истекать кровью. Кадзу-кун появлялся и прикладывал рубин к моей растерзанной плоти, исцеляя смертельную рану.
Тогда Мураки в ярости призывал трёхглавых монстров, из чьих разверстых пастей исторгалось пламя. Этот огонь в мгновение ока расплавлял амулет синигами, а я осознавал, что лишился магической силы. Я не мог больше телепортироваться, вызвать шикигами или воспользоваться офуда, чтобы защитить Кадзу-кун.
Мураки со зловещим хохотом сковывал меня и собственного двойника заклятьем, а затем холодно вопрошал: «Неужели вы ещё не догадались, за что я вас ненавижу? Впрочем, не важно. Вы обречены!» Я кричал, требуя выпустить Кадзу-кун и убить меня одного, но Мураки с ядовитой усмешкой приказывал своим мерзким чудищам испепелить нас обоих.
Я просыпался с сердцем, готовым выскочить из груди, а, открыв глаза, всегда обнаруживал Кадзу-кун рядом. Он не сердился за то, что я мешаю ему спать, наоборот, усевшись на край постели, успокаивал меня и с волнением расспрашивал о содержании моих снов. Но я не собирался беспокоить его ещё больше и отделывался ничего не значащими фразами.
Часто в кошмарных видениях мелькал Энма-Дай-О-сама.
— У тебя нет выбора, Цузуки-сан, кроме как стать моим помощником, — говорил он. — Ты по природе своей разрушитель. Ветер смерти. Идеальный убийца. Оставайся таким всегда и служи мне!
Я пытался возразить, что никому не желал зла, никого не хотел убивать, но внезапно передо мной восставали одна за другой души погибших.
Они указывали на меня пальцами, требуя возмездия. «Смерть демону, справедливая смерть!!!» — скандировали они. Вдруг среди бесплотных духов я замечал анэсан и маму, беспрерывно повторявших ту же фразу.
Я подскакивал на постели в холодном поту, а дрожащие ладони снова упирались в грудь Кадзу-кун.
— Тихо, тихо, — уговаривал он меня. — Всё закончилось. Ложись. Принести успокоительное?
Я вежливо отказывался. На меня таблетки не действовали, поэтому не имело смысла их принимать. Я снова пытался заснуть, но к утру опять проваливался в кошмар, самый мучительный.
Лорд Артур Эшфорд, пробравшись в мою спальню, запирал заклятием двери и окна, лишал меня дара речи и отточенным лезвием наносил на моё тело непонятные знаки, похожие на те, которыми он некогда изуродовал Хисоку. Покончив с нанесением символов, Мураки с усмешкой вкладывал мне в руки вакидзаси.
— Исправь свою ошибку и будешь навсегда прощён. Такова твоя последняя плата, — изрекал он и с торжествующим смехом исчезал в вихре телепортации.
Тело начинало меняться… Утратив человеческий облик, я спускался в гостиную, где Кадзу-кун читал книгу. Я бесшумно подкрадывался сзади, мысленно умоляя его обернуться, но он продолжал сидеть, склонившись над книгой. Я резко замахивался, пытаясь из последних сил обратить клинок против себя, но ничего не выходило. Вопреки собственной воле я наносил ему удар в основание шеи.
Я просыпался, ловя ртом воздух и умоляя всех богов забрать мою никчёмную жизнь…
Однажды сон прервался в тот момент, когда я пытался освободиться от проклятия Мураки. Каким-то образом я сумел избавиться от связывавшей меня магии и начал кричать, что я не его кукла, а проснулся опять в объятиях Кадзу-кун — запыхавшийся, взмокший. Отзвук едва закончившегося кошмара сменился нестерпимым желанием прижаться к его губам, наплевав на страхи и внутренние запреты. Но я, конечно, не осмелился так поступить.
Я успокаивал разум, убеждая себя, что для здешнего Кадзутаки всё происходящее — лишь временное препятствие на пути к будущей счастливой жизни с любимой женщиной. В августе следующего года я исчезну из этого мира, а он, наконец, женится на Укё-сан и забудет о раздвоении миров, лорде Эшфорде и леди с кинжалом. А, возможно, устав от производимого мной по ночам шума и периодических разрушений на кухне, гораздо раньше потребует, чтобы я переехал куда-нибудь. Наверное, это будет даже к лучшему, ведь я живу в жутком напряжении, постоянно сдерживая собственные желания. А если однажды устану контролировать себя и что-нибудь вытворю?
Нет, не хочу об этом думать!
Боги услышали мои молитвы. На следующий день за завтраком Кадзу-кун вручил мне банковскую карту, пояснив, что теперь я свободен в расходовании денежных средств и могу, если пожелаю, снимать себе жильё.