А у вас отличный вкус, ma chérie. Не о бриллианте речь веду, конечно.
— Я… только вальс умею, — щёки моего хранителя стремительно розовеют.
— Как раз то, что нужно, — очаровательно улыбается, демонстрируя наличие трогательной ямочки на щеке. — Идёмте?
Асато-сан торопливо поднимается из-за стола, мгновенно забыв о сладком. Впрочем, я не удивлён. Окажись я на его месте, тоже не стал бы отказываться от столь соблазнительного предложения.
Некоторое время наблюдаю за тем, как вальсы сменяют один другой, явно по просьбе коварной спутницы моего хранителя.
Машинально дожёвываю горячее, позволяю кофе остыть. Потом догадываюсь, что, наверное, мне пора. Эти двое найдут способ достойно завершить вечер. В конце концов, Асато-сан заслужил свой приз. Почему бы и нет?
Расплачиваюсь, выхожу за дверь и приказываю амулету незаметно доставить меня домой. Рубин выполняет всё на удивление быстро и без едких замечаний.
Принимаю ванну и, по заведённому порядку, успокоительное. Собираюсь лечь спать, как внезапно обнаруживаю на пороге своей спальни Асато-сан. Он неуверенно переминается с ноги на ногу и виновато смотрит на меня.
— В чём дело? Почему ты не с той девушкой? — в тоне голоса проскальзывает облегчение вопреки намерению изобразить удивление.
— Я проводил её до дома. Она недалеко от того ресторана живёт. Предложила заглянуть к ней и выпить чаю, но я отказался, а она обиделась и ушла.
Безмолвно закрываю глаза.
— Асато-сан, она собиралась доставить тебе массу удовольствия сегодня ночью. Ты упустил отличный шанс.
Вспыхивает до корней волос.
— Нет… Она не такая … Мы же только познакомились!
Поразительно наивен.
— Ладно, не расстраивайся. Вы провели замечательный вечер, с чего бы ей обижаться? А сейчас — давай ложиться. Поздно уже.
Он некоторое время медлит, потом желает мне «спокойной ночи» и уходит.
На следующий день, внимательно изучив график операций, я понимаю, что могу без зазрения совести взять ещё два выходных. И я их беру.
Заодно приказываю рубину убрать из одной-единственной гостиницы всех постояльцев. На пару дней.
Амулет ехидно усмехается, но приказ выполняет.
Хозяйка рёкан расстилает на полу два футона, выдаёт чистое бельё и ставит в токонома крупные ярко-фиолетовые ирисы. Я говорю, что не заказывал цветов и в принципе не люблю букеты из-за их навязчивого запаха.
Женщина улыбается:
— Они совсем не пахнут, сорт такой, но если мешают, то я уберу. К тому же их лепестки напоминают цвет глаз вашего друга. Никогда прежде подобного оттенка не встречала!
— И это, по-вашему, странно?
— Наоборот. Мне нравится.
Ирисы сразу перестают раздражать.
— Оставьте.
Пользуясь тем, что Асато-сан сейчас в душе, интересуюсь:
— Мой другой заказ в силе?
Хозяйка кивает и уточняет:
— Пригласить вторую девушку для вас?
— Не надо.
— А чай?
— Я сам приготовлю.
Пожимает плечами и уходит.
Сижу на футоне и жду достаточно долго, позволяя Асато принять душ и уйти к источнику. Ополаскиваюсь, беру полотенце и иду следом. Он сидит спиной ко мне, погрузившись достаточно глубоко.
Осторожно подхожу сзади и соскальзываю в воду.
— Расслабляешься? — стараюсь абстрагироваться от его обнажённых плеч и груди, покрытых каплями влаги.
Получается скверно. От молочно-белой поверхности поднимается пар. Хорошо, что под водой почти ничего не видно, иначе мне пришлось бы срочно отменить свои оздоровительные процедуры и вернуться в гостиницу.
— Ага, — он с улыбкой поворачивается ко мне. — Всё здорово.
Откидываюсь назад, закрываю глаза и коротко выдыхаю. Он спокоен, и мне пора успокоиться.
— Кадзу-кун, я заметил, ты редко позволяешь себе отдохнуть, — лёгкий всплеск. — Почему?
Против воли снова начинаю мысленное путешествие по его телу с вечной конечной станцией там, где находится главный объект моего вожделения.
— Постоянно находятся важные дела… Но сейчас я наслаждаюсь отдыхом.
Какой отдых! Скорее, страдания злосчастного царя Фригии*.
Где-то поблизости раздаётся скрипучий голос птицы.
— Спина не саднит?
— Нисколько, благодаря тебе.
— Что тогда случилось? Ты обещал рассказать.
— Так ли это важно? Больше ты подобного не увидишь. Обещаю.
— Хорошо, потому что я… очень волновался, — признаётся он, и я опять по непонятной причине чувствую счастье.
Если сейчас придвинуться ближе… Это будет случайное прикосновение, ни к чему не обязывающее. Не знаю, каким чудом убеждаю себя не шевелиться.
Через пару минут Асато-сан вдруг резко встаёт и покидает источник, ничего не объяснив.
Прикладываю неимоверные усилия, чтобы не смотреть на него в упор, когда он уходит. Вместо этого стараюсь любоваться силуэтом Фудзи на горизонте, ибо медицинские тексты со вчерашнего дня уже не облегчают мою участь.
Интересно, что придётся предпринимать, когда пейзажи всего мира начнут навевать эротические фантазии о нём? Видимо, это будет заключительная стадия скоротечной болезни, о наступлении которой я объективно судить не смогу. «Quos Iupiter perdere vult, dementat…» **
Нанятая девушка наверняка явилась. Стоит переждать, иначе смысл моего благородного поступка будет утрачен.
Через полчаса выбираюсь из воды, обвязываюсь полотенцем и захожу в комнату. Там никого нет. Облачаюсь в юката и иду искать Асато-сан. Он стоит в саду, задумчиво глядя на покачивающуюся ветку кипариса.
— Не делай так больше, — говорит с упрёком, обращаясь в большей степени к дереву, чем ко мне.
— Не делать — чего? — прикидываюсь невинным агнцем.
— Во-первых, зачем ты разогнал отсюда всех посетителей? Здесь же, кроме нас, абсолютно никого нет. Все номера пустые. Даже хозяйка куда-то делась.
— Случайное совпадение, — парирую я. — Тем более, этот онсен не слишком популярен.
Интересно, не темнеет ли там рубин, лежащий в кармане моего пиджака в номере? В любом случае Асато его не видит.
— А зачем ты нанял девушку, которая приходила недавно?
— Уже приходила? Какая досада, я опоздал.
— Так зачем? — хмурится мой хранитель.
— Массаж с персиковым маслом — плохая идея? Тебе не понравилось?
Удивлённо смотрит на меня.
— Это была массажистка?!
— Да.
Закрывает лицо руками.
— Тебе стоило меня предупредить.
— Сюрприз не удался?
— Я её… весьма грубо выпроводил. Теперь мне стыдно.
Разумеется, знаю твою «грубость». Наверняка прозвучало нечто вроде: «Прошу, покиньте эту комнату, пожалуйста, и простите за доставленные неудобства». Ты никогда не грубишь женщинам, Асато-сан.
— И почему ты так поступил?
— Её намерения были не очевидны.
— Хм, — пытаюсь не улыбнуться. — Но даже если она и предлагала иные услуги, кроме массажа, зачем отказываться? Или она не показалась тебе симпатичной?
Краснеет и опускает глаза.
— Наоборот, красивая и юная… Ей едва ли исполнилось восемнадцать. Как ей не страшно приходить к… таким, как я? Всякое же может случиться.
Асато-сан, именно «всякое» и должно было произойти по моему плану. И оно привело бы тебя в норму и избавило от кошмаров.
— Двадцать ей есть, не переживай.
— Откуда ты знаешь?!
— В агентстве сказали, что не держат несовершеннолетних сотрудников.
— А ты её видел, когда приглашал?
— Нет. Я просил прислать квалифицированного массажиста. Предпочтительно девушку, но можно и парня, лишь бы он профессионально сделал работу.
— Тогда это случайность?
— Что? — снова прикидываюсь святой невинностью.
— Довольно трудно найти в Японии зеленоглазую светловолосую девушку с короткой стрижкой.
— Действительно, редкость.
Подозрительно косится на меня, но не пытается поймать на лжи. Вздыхает и направляется в гостиницу. Я иду следом. Что ж, накрытого стола нас никто не лишит.
Разливаю сакэ в пиалы. Асато-сан сначала отказывается, но я говорю ему, что даже если он напьётся сегодня, это его право. Если сакэ поможет ему расслабиться, я буду только рад. Он колеблется недолго, залпом выпивает содержимое и отставляет пиалу в сторону.